Законы наспех




Скачать 133.22 Kb.
НазваниеЗаконы наспех
Дата конвертации14.10.2012
Размер133.22 Kb.
ТипЗакон

Эксперт-Урал #27 (154) от 19 июля 2004 года

Жить вопреки


Оглавление статьи:



Жить вопреки  |  Взлет  |  Бизнес по-европейски  |  Бизнес по-русски   |  Законы наспех  |  

История малого наукоемкого предприятия как отражение государственной инновационной политики


По статистике, только 0,5% малых предприятий России удается отметить десятилетний юбилей. Из них крошечная часть занимается наукоемким производством. А уж тех, кто самостоятельно выходит на экспортные рынки и конкурирует с западными компаниями в сфере высоких технологий, и вовсе несколько десятков. Между тем именно создание широкого слоя малых и средних наукоемких предприятий, способных выйти на внешний рынок, - одно из условий выживания России в глобальной экономике. История техноцентра "Лазерная диагностика и чистые технологии", дочернего предприятия Научно-исследовательского и конструкторского института энерготехники (НИКИЭТ) из города Заречного Свердловской области, свидетельствует: малые наукоемкие компании пытаются выжить в условиях, когда государство не то что не помогает им развиваться - вставляет палки в колеса.

Оставшись в 1991 году без бюджетной поддержки, техноцентр - государственное предприятие с нулевым госзаказом - сумел разработать и внедрить в промышленное производство ряд передовых по мировым меркам технологий, успешно вывести продукцию на западный рынок. Но на пике успеха предприятие оказалось втянуто в странные судебные разбирательства, инициированные чиновниками Росэнерогоатома, в результате чего стало банкротом. Об истории техноцентра рассказывает его бессменный руководитель, доктор технических наук, профессор Сергей Вовк.



Сергей Вовк
Взлет


- Сергей Мирославович, как создавалось предприятие?

- Когда началась конверсия, лаборатории лазерной диагностики и газовых технологий СФ НИКИЭТ остались без господдержки. Мы начали искать альтернативные источники финансирования. В декабре 1991 года нам удалось заключить контракт на миллион долларов с Европейским центром ядерных исследований (CERN), которому требовалось пять тонн жидкого сверхчистого криптона. Тендер мы выиграли благодаря тому, что по нашей лабораторной технологии могли очищать газ так, что содержание примесей в конечном продукте не превышало 0,0001%. Аналогов в мире не было. Чтобы на базе лабораторной технологии появилось промышленное производство, мы и создали техноцентр.

- Зачем же было выделяться в самостоятельное предприятие?

- Нам предстояло выполнить контракт в сжатые сроки: на подготовительные работы и выпуск первой партии продукции отводился год. Если бы финансовые потоки шли через московский НИКИЭТ и его свердловский филиал, мы бы просто не успели. Плюс, выделившись в самостоятельное предприятие, мы могли рассчитывать на кредиты. Положение НИКИЭТ, как любого НИИ в то время, было неустойчивым, кредитовать его никто не хотел. Я выступил с инициативой, тогдашний руководитель НИКИЭТ Евгений Адамов (бывший министр минатома) дал добро. И две лаборатории объединились в техноцентр. Уже через год у нас появилась промышленная технология производства сверхчистого криптона. Обычно на такую задачу отводится три-четыре года. Когда мы делали первую партию газа, то просто жили на работе.

- После первого контракта предприятие стало коммерчески успешным?

- Что вы, трудности только начались. Нам пообещали крупный контракт в Америке, тоже в области физики высоких энергий, поэтому о будущем мы почти не думали. Но договор сорвался, возникли серьезные финансовые и, как следствие, кадровые трудности. В 1994 году опять началась светлая полоса: мы освоили производство ксенона и выиграли тендер у мирового производителя сверхчистых веществ Air Liquid. Первая партия газа ушла в Женеву.

- Какими преимуществами вы обладали?

- Ни тогда, ни сегодня никто в мире не может так качественно очищать инертные газы, как мы. Наши сотрудники регулируют процесс очистки вручную, а на Западе технологии автоматизированные. У них производительность гораздо выше, но "выжать" такое качество, как у нас, они не способны. Еще одно наше ноу-хау - замкнутый цикл. В отличие от большинства производителей, конечный продукт мы не закачиваем в баллоны компрессором: это может привести к попаданию новых примесей из атмосферы. Он поступает в герметичные баллоны, точно такие же, как те, откуда закачивается газ.

Важнейшее преимущество нашей технологии в том, что она модульная: меняя последовательность модулей технологической линии, регулируя параметры (температуру, давление и т.д.), мы можем перенастраивать линию с одного газа на другой, подстраивать под конкретную задачу. Это позволяет брать заказы, от которых остальные отказываются. Так, в Институте теоретической и экспериментальной физики скопилось большое количество ксенона, который использовался в ядерной энергетике и был сильно загрязнен углеводородами. Мы доработали технологию, и бросовое сырье превратилось в дорогостоящую продукцию. Другой пример: французы очистили криптон, но не смогли вывести одну-единственную примесь, привезли продукт к нам, мы его дочистили.

Бизнес по-европейски


- Но качество продукции - еще не гарантия выхода на мировые рынки...

- Да, нужно плотно заниматься маркетингом. В этом нам помогали бывшие соотечественники, живущие в Европе: они выступали посредниками. К тому же, выполняя заказ CERN, мы уже засветились на европейском рынке, да и Минатом, к которому мы принадлежали, всегда уважали за рубежом. Мы много рекламировались, участвовали в выставках "Технологии России" в Вашингтоне и Риме. Но это не главное. Я старался больше ездить в Европу на встречи с потенциальными партнерами, поскольку понял: иностранцы стремятся к нам в первую очередь за информацией, а серьезные контакты нужно обсуждать у них, на месте. Еще я понял, что контакты нужно устанавливать не только на уровне высшего руководства фирмы, но и с тем структурным подразделением, с которым собираешься работать. Объем продукции, который мы предлагаем, топ-менеджменту может показаться несерьезным, но есть шанс, что интерес проявится на более низком уровне.

Чтобы сотрудничать с западными фирмами, нам пришлось перенять западные же стандарты ведения бизнеса. Четко могу сказать: лишние деньги западные партнеры платить никогда не будут. К примеру, в России погрешность цены - 20%, на Западе - 0,5%. Если цена за единицу продукции 29 долларов, то с европейцами мы долго торгуемся и сходимся на 28,5. А у нас где 28,5, там и 29, и 30 - все едино. В течение четырех лет мы работали с английской фирмой Hartwork. За нами было производство, таможенное оформление, транспортные расходы. Они продавали наш газ и кредитовали нас под закупки сырья. За это нам пришлось отдавать 15% прибыли, и это нормально. Многие в России пока не понимают, что за выход на рынок нужно платить, надеются, что достаточно будет конкурентных качеств продукции. Это ошибка.

Сработали, конечно, и объективные положительные факторы. Во-первых, половина мировой сырьевой базы по инертным газам была на нашей территории. К российским предприятиям относились лояльно, доверительно. Во-вторых, конъюнктура благоприятная. В основном ксенон используется для изготовления лабораторных ламп и автомобильных фар. Рост спроса на эту продукцию начался в середине 90-х и к 1999 году достиг пика. А выпускали ксенона тогда мало. На всей территории бывшего СССР было только три производства: наше, в Москве и в Одессе. И еще несколько по всему миру. Мы тогда даже долгосрочных контрактов не заключали. Сделаем партию, объявим объем, и его тут же забирают по предоплате. В результате в 1999-м рост прибыли составил у нас 700%.

- Производство сверхчистых веществ настолько рентабельно?

- В 1999 году рентабельность по ксенону была больше100%, сейчас около 25%. Не последнюю роль сыграло открытие крупного производства газов в Южной Африке - конкуренция сразу усилилась. Мы собираемся производить новый, так называемый "электронный газ" - сифрен. Он используется при травлении металлических деталей, в изготовлении миниатюрной высокоточной электроники - компьютеров, сотовых телефонов. Раньше использовали жидкостное травление, из-за чего габариты элементов увеличивались, металлическая деталь как бы расплывалась. Сейчас стали травить газом: он практически не оставляет следов. Сифрен очень перспективен. Первое время, с запуском промышленного производства, рентабельность будет 100 - 200%. Вообще каждая технология коммерчески живет 8 - 10 лет. Первые два-три года рентабельность очень высокая, потом спад, насыщение рынка, стабилизация рентабельности. Затем устаревают оборудование и технология, одновременно повышаются требования к качеству, и выполнять их становится все труднее. В конце концов необходима либо глобальная модернизация производства, либо новый продукт, технология.

- Разработки новых технологий требовали значительных вложений?

- Не слишком. В создание основных фондов вкладывали больше: начинали практически с нуля, площадку приводили в порядок сами. Не было ни транспорта, ни компьютеров. Здание - сарай: сами отремонтировали, восстановили коммуникации, связь.

В ксеноновую медицину мы инвестировали в общей сложности полмиллиона долларов собственных средств. Это абсолютно новое и перспективное направление. Ксенон оказался самым безвредным газом для наркоза, поскольку инертен: не вступает в организме ни в какие химические реакции и легко выводится. После прекращения подачи газа человек практически мгновенно приходит в себя. В екатеринбургском Институте охраны материнства и младенчества уже около пяти лет кесарево сечение проводят под ксеноновым наркозом, другой использовать крайне нежелательно. А совсем недавно в Минздраве утвердили методику лечения наркомании с помощью ксенона, разработанную совместно с московскими, петербургскими, томскими, екатеринбургскими клиниками. Возможность применения ксенона в медицине теоретически обоснована еще в 30-х годах, но на практике его не использовали из-за дороговизны - оптовая цена кубометра колеблется от 5 до 6 тыс. долларов. В розницу его стоимость доходит до 10 долларов за литр. Частично нам удалось решить и эту проблему. Мы разработали систему рециклинга, когда использованный анестетик не выбрасывается в атмосферу, а собирается и после очистки может быть использован повторно. Сейчас эта технология опробуется на стадии коммерческого применения в Москве и Санкт-Петербурге. В Екатеринбурге и Томске - пока в основном научное использование: для регионов это все равно слишком дорого. Тем не менее это новый рынок сбыта сверхчистых веществ, и мы на нем одни из первых. Наркоз, кстати, не единственная сфера применения.

- М едицинское направление, вероятно, одно из самых перспективных?

- В целом да. Сейчас у нас на выходе портативный аппарат лазерной диагностики рака. Пока только рака молочной железы, но на его основе можно разработать приборы для диагностики и остальных видов злокачественных опухолей. Цена западных аналогов аппарата - сотни тысяч долларов, наш будет стоить в пределах 30 тысяч. Сейчас ведем переговоры с канадцами о совместном проекте: мы организуем промышленное производство, они берут на себя клинические испытания и сервисное обслуживание приборов в Канаде. В дальнейшем они будут инвестировать в производство на условиях получения доли прибыли, приобретать у нас крупные партии приборов и реализовывать их в Южной и Северной Америке. Наш прибор действует по методу оптической биопсии: через прокол вводится игла с оптическим зондом и потом на основе спектра дается заключение о типе опухоли. На Западе при биопсии берут пробу материала и анализируют на внешних приборах с точностью в 30 - 40%. Одна процедура для клиента (диагностика, забор материала, исследование) стоит 13 тыс. долларов. При этом из-за низкой точности 80% биопсий делается зря. Наш прибор позволяет избежать напрасных дорогостоящих процедур, он дешевле, при этом точность по некоторым видам опухолей - до 90%. Канадцы исследовали рынок, составили бизнес-план и собираются двигать целую медицинскую технологию, включающую использование нескольких приборов, в том числе нашего.

- В общем, технологически ваш бизнес успешен...

- Да. Только последние несколько месяцев техноцентр "Лазерная диагностика и чистые технологии" - банкрот. Но собственно с бизнесом это слабо связано.

Далее...

Бизнес по-русски


- В 2000 году концерн Росэнергоатом должен был проинвестировать покупку немецкой системы шариковой очистки для Ростовской АЭС. Мы согласились выступить посредниками. Наш интерес был в том, чтобы изучить эту технологию и сделать российский аналог западной установки. Мы поручили вести переговоры от нашего имени московской фирме. Но сделка не состоялась: представитель фирмы подделал нашу доверенность, получил в концерне 3 млн долларов якобы на покупку системы, под эти деньги набрал векселей, которые внес обратно в концерн. Некоторые цепочки прослеживаются, но все они аккуратно обрублены, и окончательная судьба этих денег неизвестна. В результате через три месяца мы узнали, что на нашем предприятии висит долг в 96 млн рублей. Вскоре концерн подал на нас в суд.

- Вы пытались доказать в суде, что доверенность была подделана?

- Нас подвело именно то, что я считал эти претензии асбурдными, плюс, наверное, недостаток юридического образования. До суда представители концерна предложили заключить мировое соглашение, по которому мы признавали, что договор, заключенный на основании поддельной доверенности, был, но мы переуступили его другой организации. Таким образом, ответственность за пропажу средств с нас как бы снималась. Однако в суде выяснилось, что договор переуступки не был должным образом оформлен и юридической силы не имел. Суд мы проиграли. Была надежда на суды последующих инстанций, но, построив свою защиту на этом договоре, мы признали факт существования самой доверенности. Поэтому в дальнейших судебных разбирательствах факт существования доверенности уже не подвергался сомнению, и мы автоматически их проиграли. Я думаю, это не частный случай - это показатель работы судебной системы в целом. На одном из судебных арбитражных заседаний нам сказали: "Вы вообще зачем сюда пришли? Все и так ясно".

- А в правоохранительные органы обращались?

- Как только стало известно об этой афере, я написал заявление. Завели уголовное дело, нас признали потерпевшими. Однако вскоре дело развалилось и было закрыто. Каждый раз, чтобы вновь открыть дело, приходилось обращаться на более высокий уровень. Мы дошли до Грызлова, тогда еще главы МВД. Не помогло. В конце концов дело дотянули до истечения срока давности: оно было открыто по статье "подделка документов" со сроком давности два года. Я же уверен, что речь должна была идти о статье "хищение денежных средств в особо крупных размерах". Но наше правосудие посчитало иначе. В результате, когда я в шестой раз попытался открыть уголовное дело, в прокуратуре развели руками: срок давности правонарушения истек.

- Кому это выгодно?

- Деньги получили чиновники. И дела разваливались в их пользу, они себя прикрывали.

- Банкротство - единственный выход из положения?

- При годовом обороте предприятия в 30 - 40 млн рублей долг в 96 млн рублей - это серьезно. Мы могли и дальше судиться, но все эти разбирательства мешали нам вести бизнес: научное и техническое руководство замыкается на мне, а я должен был регулярно появляться в суде, отвлекаться от основной работы. На этом мы потеряли несколько крупных контрактов. Поэтому мы решили, что будем расплачиваться по этому долгу, тем более что опять вырос спрос на ксенон. Мы и расплатились бы постепенно, но добило нас государство, точнее законодательство.

Законы наспех


- В 2003 году вышел закон о государственных унитарных предприятиях. По нему всех "дочек" до 1 июля 2004 года следовало ликвидировать, присоединив к головному предприятию. НИКИЭТ присоединять нас к себе не захотел. Во-первых, тогда он взял бы на себя тот самый долг в 96 млн рублей, а во-вторых, поссорился бы с нашим оппонентом в суде - Росэнергоатомом. В июне прошлого года процесс ликвидации техноцентра вроде бы начался, но его затормозили, потом возобновили, а вскоре окончательно прекратили. Из-за этой неразберихи мы теряли контракты. Как руководитель я просто обязан был инициировать процедуру банкротства. Теперь мы выкупаем со своего предприятия то, что сами же сделали.

- Закон вышел не без оснований: многие дочерние предприятия создавались для отмывки денег...

- Согласен, но надо было позаботиться и о судьбе коммерчески успешных "дочек", продумать разные формы ликвидации. НИКИЭТ, у которого семь дочерних предприятий, предлагал правительству пересмотреть эту часть закона. Вопрос поднимался на совещаниях в Минатоме. Но поправки были рассмотрены только в первом чтении, больше о них не вспомнили.

Этот закон абсолютно не продуман, он демонстрирует качество государственной политики по отношению к наукоемкому бизнесу. Дочерних предприятий - десятки тысяч по России, у всех свои проекты, контракты, свои обязательства перед клиентами и партнерами, собственный персонал, разработки и ноу-хау. Процесс их создания и развития шел десять лет и в целом себя оправдал. А сейчас возрождаются госплановские принципы. Это отрицательно повлияет на эффективность работы бывших "дочек": в условиях централизации финансовых потоков у них не будет стимула эффективно работать. Уверен, на местах должна быть как ответственность, так и определенная степень свободы, иначе порвутся те кооперационные связи, которые хоть и были созданы стихийно, но стали преимуществом российской науки.

- В чем заключается это преимущество?

- Повторюсь: любую современную технологию нужно создавать по модульному принципу. Модули разнородные, разработку каждого должны вести специалисты высокого класса. Содержать кадры для каждого модуля - очень дорого. Кооперация помогает делать модули там же, где они разрабатываются, получая лучшее сочетание цены и качества. Раньше, когда уровень коммуникаций не был столь высок, как сейчас, технологии разрабатывали в закрытых городах, где собирали научных руководителей, главных технологов и главных конструкторов. Они работали последовательно: начинала наука, заканчивали технологи, поэтому время от времени одно из направлений простаивало. Теперь же мы можем собрать всех участников проекта по графику - раз в три месяца. Простоев нет: наука отработала на одном проекте - уходит на второй, третий. Минус западных фирм в том, что они очень специализированы, а самые интересные открытия появляются сегодня на стыке отраслей. Тут и важна обширная кооперация. Скажем, партнеры нашего центра - МГУ, Государственный оптический институт из Санкт-Петербурга, Томское отделение РАН. Со специалистами екатеринбургского Института охраны материнства и младенчества мы работаем по ксеноновой медицине. Получается, что над одним проектом работают и химики, и физики, и медики - все из разных организаций. Разработка технологии или продуктов удешевляется в разы. Естественным путем создается пресловутая инновационная инфраструктура. Но сама по себе эта система очень шаткая, ее легко разрушить неосторожным движением.

- Что еще, кроме непродуманных законов, мешает ей развиваться?

- Чудовищные масштабы коррупции. Откат от суммы бюджетного финансирования проекта доходит до 30%, раньше было 5 - 10%. Предприятие, не набравшее пакет заказов, вынуждено встраиваться в коррупционную схему. Мы поэтому никогда и не связывались с госбюджетом: долго, трудно и деньги подносить чиновникам не хочется. Необходима реальная поддержка наукоемких производств со стороны государства.

- Но это же новые ресурсы для коррупционеров...

- Речь не идет о прямых вложениях. У нас масса государственных предприятий, имеющих большую часть того, что нужно малому наукоемкому предприятию на старте. Их надо реструктуризировать, выделить коммерчески успешные производства. Конечно, дать денег, но суммы будут на порядок меньше, чем если бы предприятие создавалось на пустом месте. Самое важное и сложное - сделать его самостоятельным, заинтересовать в эффективной работе, сохранив производственные, кадровые, научные, финансовые, информационные связи с материнским предприятием. Если говорить о техноцентре, то банкротство привело нас к стремлению стать еще более самостоятельными. Мы выкупаем с предприятия-банкрота часть оборудования и площадей. Потери, конечно, будут: уже сократилась численность персонала, вряд ли мы оставим научную библиотеку, архивы. Скорее всего, не удастся выкупить все патенты, а их только у меня 30 штук. Патенты, которые у нас на руках, мы продаем в счет уплаты долгов: недавно продали три (два медицинских, один в области производства сверхчистых веществ) за 2 млн рублей. Надеюсь, техноцентр станет частным предприятием. Возможно, в число его владельцев войдет корпорация "Белый соболь" (Екатеринбург), с которой мы ведем переговоры об инвестиционном партнерстве. Если мы сумеем с их помощью выкупить основные фонды - помещение и минимум необходимого оборудования - деятельность восстановим достаточно быстро.

- Каковы шансы на благополучный исход?

- Пятьдесят на пятьдесят. Наша судьба зависит от позиции Росэнергоатома. С 25 мая на предприятии введено конкурсное производство, и конкурсного управляющего назначил концерн, поскольку 98% наших долгов - это те самые три миллиона долларов. Пока конкурсный управляющий стремится препятствовать нашим попыткам выкупить активы, пытается оспорить в суде выкуп части имущества, ищет на меня компромат. В результате инвестор выжидает, как разрешится ситуация. Это никому не выгодно. Позицию Росэнергоатома я не могу объяснить.

Беседовал Юрий Немытых


Похожие:

Законы наспех icon1. Предмет и метод экономической теории
«Законы Ману» (IV-III вв до н э.), «Артхашастра» (II в. До н э.), вавилонские «Законы царя Хаммурапи» (XVIII до н э.), древнекитайская...
Законы наспех iconЗаконы лидерства
Сетевой маркетинг
Законы наспех iconОсновная образовательная программа высшего профессионального образования
Федеральные законы РФ «Об образовании» от 10. 07. 1992 №3266-1
Законы наспех iconЗаконы космоса
Тангаев Ю. «Я – денежный магнит. Как притягивать деньги и удачу» //Питер, спб., 2010
Законы наспех iconЗаконы о равных правах на
С момента выпуска настоящей брошюры все предыдущие ее выпуски считаются недействительными
Законы наспех iconЗаконы, по которым нужно жить, чтобы обрести истинное благополучие
Абонемент на космические путешествия и другие религиозные убеждения, которые заставляют вас
Законы наспех iconВедущий круглого стола
Законы малого дело, в каждом отдель- любой человек может заняться бизнесом ло? Предлагаю назвать это короткое
Законы наспех iconЗаконы, по которым нужно жить, чтобы обрести истинное благополучие
Абонемент на космические путешествия и другие религиозные убеждения, которые заставляют вас препятствовать собственному успеху и...
Законы наспех iconЗаконы, по которым нужно жить, чтобы обрести истинное благополучие
Абонемент на космические путешествия и другие религиозные убеждения, которые заставляют вас препятствовать собственному успеху и...
Законы наспех iconЗаконы, по которым нужно жить, чтобы обрести истинное благополучие
Абонемент на космические путешествия и другие религиозные убеждения, которые заставляют вас препятствовать собственному успеху и...
Разместите кнопку на своём сайте:
Бизнес-планы


База данных защищена авторским правом ©bus.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Бизнес-планы
Главная страница