Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие»




НазваниеКнига проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие»
страница6/11
Дата конвертации10.09.2012
Размер1.74 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Он выбежал на улицу. Телохранители едва поспевали за ним. Кто-то выскочил ему навстречу… Один из самых ближайших — Шейман, первый, кто обсирается от страха при мысли, что он может уйти. Приблизившись, спросил:

— А ты 96-й хорошо помнишь?

Тот замычал что-то. А он помнил: одни перекошенные лица рядом, маски мертвяков на рожах. Причина одна — страх. Знали, если что, он рванет со своими чемоданами зеленых куда подальше. Тогда, в 96-м, у него было очень много пристанищ. Не то, что сейчас… Да, тогда ситуация покруче была. Висел головой вниз на одном волоске. Парламент взбунтовался, мудацкое слово «импичмент» было реальным, кое-то советовал немедленно отрешаться от власти, другого пути, мол, нет…

Позарез нужен был референдум. Повестка ясна — продление президентства безо всяких там выборов как минимум на два года, расширение полномочий, смена Конституции… На хрен ему баланс властей, он президент, кто и в чем может его контролировать?! Он собрал большое совещание ответственных работников. Оно должно было поддержать идею референдума… Никуда не денутся, поддержат. Вспомнил, как едва не вскочил со своего места, чтобы заткнуть рот этому человеку с седым бобриком «а ля Керенский» на голове. Что там несет с трибуны министр сельского хозяйства Леонов.

— Я считаю, что власти правительству и руководству страны в целом хватает, – спокойно говорил с трибуны Леонов. — Нужно лишь разумно использовать данные конституцией полномочия, добросовестно работать. И тогда вырастет и укрепиться авторитет власти, и авторитет лично ваш, Александр Григорьевич…

Тишина в зале. Лукашенко понимал, что Леонов добавил ложку дегтя и в без того опасное настроение зала. После перерыва ему ничего не оставалось делать, как выйти на сцену и сказать:

— Я вижу, что вы все плохо относитесь к этой идее. Референдум будет носить рекомендательный характер, можете успокоиться…

После совещания Шейман говорил ему:

— Надо садить Леонова, садить, и чем быстрее, тем лучше… Возомнил о себе… Село реформирует…

— Пошел ты! Успеешь еще посадить его…

Вскоре стало ясно, что Верховный совет проиграл ему. Шарецкий стал орать на всех углах, что произошел государственный переворот… Сложнее была ситуация с Центральной избирательной комиссией и Конституционным Судом.

Он попытался в последний раз поговорить с бывшим близким другом, главой Центризбиркома Гончаром.

— Витя, мы сколько лет рядом… Подпишешь результаты референдума?

— Мы раньше были рядом, Александр Григорьевич, и о многом договаривались… А теперь поздно… Слишком поздно, Александр Григорьевич… Ничем не могу помочь…

Ну, тварь! Он тогда дал себе слово, что Витьке гнить в земле. Только бы ему сейчас выкарабкаться… Орал в те далекие дни на Шеймана:

— Ищи компромат на Тихиню, ищи?! Если он подведет, нам конец. Будешь висеть на самой высокой виселице, как когда-то немцы на Ляховке в 44-м…

А сам бросился в ноги к алкашу Ельцину, стал умолять помочь, пугал приходом к власти националистов, которые сразу же далеко пошлют Россию и примутся резво отсасывать у Запада, а Беларусь, один из преданнейших ему, Ельцину, регионов…

— Ладно, пришлю я тебе в подмогу делегацию солидных людей, только ты Сашка не шали, не зажимай в Беларуси демократию…

Он вспомнил, как в январе в Минск прибыл с первым официальным визитом министр иностранных дел России Примаков.

— Надо готовиться к главному, – говорил тогда этот лис, — к ближайшему союзу с Россией, а потом и к объединению… Иначе тебе одному здесь хана… Задушат тебя националисты, а опыта у тебя, извини: для борьбы с ними один совхоз, да и тот, извини, сраный…

— Да я ж готов, Максимыч… Сам чувствую, душат со всех сторон, мои бывшие соратники разбегаются кто куда…

Примаков передал ему приглашение Ельцина посетить Москву в апреле.

— Ты будь готов к подписанию одного документа, – говорил Максимыч, — он многих отрезвит. Только Бориса Николаевича не дергай. На все соглашайся.

— Понимаю, понимаю, Максимыч…

В апреле, а точнее 2 апреля, они подписали договор об образовании Сообщества Беларуси и России. Только вот в своих выступлениях чуть сбились — он от волнения, а Ельцин, ясное дело, от глухой пьянки накануне. Он, Лукашенко, говорил о создании Сообщества Суверенных Республик, а Ельцин об образовании сообщества суверенных государств. Патриарх Алексий второй, который освятил новый союз, усек эти неточности и расплывчато вещал о празднике единения братских православных народов…

Было уже около двух часов дня. Ельцин еле шевелил языком.

— Спасибо, спасибо, Борис Николаевич, не подведу я вас, не подведу…

Ему было ясно, что Гончар не подпишет протокол об итогах референдума.

Позвонил он тогда Лукашенко и сказал:

— Мало того, Александр Григорьевич, что референдум незаконный, так вы еще и допустили ряд нарушений до его проведения. Еще до начала голосования Центризбирком не признает их результат.

Но плевать ему на красавчика Витьку, на все его заявления… 19 ноября он подписал приговор себе, не ему. Это обстоятельство только вдохнуло в него силы: навстречу референдуму он попер как танк. И не прогадал: получил возможность без выборов на два года продлить время своих президентских полномочий и право принимать декреты, имеющие большую правовую силу, чем закон… Вот они, «царские полномочия» в руках?! Всех обвел вокруг пальца, и своих и чужих.

Конечно, скандал всемирный начался.

Хлопцы тогда сработали грубо, особенно в Минске, где мешки с подделанными бюллетенями развозили по избирательным участкам до закрытия практически на виду у всех… А что было делать?! В удавку собственной шеей лезть?

Накануне, перед угрозой импичмента Черномырдин тогда приехал со своей камарильей, выкушал как следует беленькой, шепнул ему:

— Не дадим тебя в обиду, Сашок… Я тут со всеми переговорю, думаю, что удастся убедить Шарецкого и Тихиню. Ты, правда, сукин сын, да еще какой, но свой, я Борису Николаевичу так и сказал, уж извини…

Он стал легче дышать, но все время думал о Тихине. Сейчас-то он не пикнет. Подсобрали компру на него кой какую, от которой тот и рот открыть не посмеет.

С удовольствием вспомнил, как тогда во время самых тяжких и бессмысленных размышлений, в кабинет к нему вбежал Шейман, почти прошипел:

— Вот, все есть на Тихиню, все, о чем ты просил…

Он вскочил из-за стола, выхватил из рук Шеймана папку… Черные очи дико вращались, пожирая донос… Попался профессор-чистоплюй, да еще как попался?! КГБ выследило: собственную невестку, жену сына дрючишь… Попался, хрен моржовый! Теперь никуда не денешься. Фотки, записи бесед любовных…

Набрал номер Тихини, сглотнув от волнения слюну, попросил прибыть к нему, президенту, в удобное для такой высокой персоны время.

Вскоре колченогий Тихиня стоял перед ним.

— Вы присаживайтесь, присаживайтесь… Понимаю, сколько у вас работы в эти дни, – Лукашенко был сама любезность. — Тем более, что Конституционный Суд у нас независим, демократичен, как и вся страна…

Он с удовольствием наблюдал, как Тихиня ежился в кресле: чувствовал, сука, что жареным пахнет!

— И вообще, приятно, что в нашем Конституционном суде полное единогласие, почище, чем у меня в администрации. Не согласны, Валерий Иванович?

— Не понимаю, что вы имеете в виду? – сказал Тихиня и отвел взгляд в сторону.

Лукашенко продолжал, как бы не слыша его вопроса:

— Тут вон даже непримиримый Шарецкий стал искать компромисс в отношениях с президентом, попросил вас в письме приостановить разбирательства по делам, которые до него мент Гриб инициировал… А вам это до одного места… Вы единогласно принимаете послание о конституционной законности за прошлый 95-й год… И под самый дых мне бьете — 11 указов президента признаете незаконными, мол, они не соответствуют конституции… А вердикт вы уже лично какой выносите: – Лукашенко уткнулся в лист бумаги, прочел: «В результате неправомерного усиления исполнительной власти ущемляются другие ветви власти»… Вы забываете, что меня народ избрал, он мне власть дал, а не вы. И я только перед ним отвечаю. Я не собираюсь, как Кебич, стоять перед парламентом и отчитываться. Я — президент!

Тихиня начал говорить не сразу.

— Но, Александр Григорьевич… Решения Конституционного суда по законам «О Президенте», «О Верховном Совете», «О кабинете министров» расставили все точки над «i»… Если парламент приведет все эти законы в соответствие с вердиктами конституционного суда, то не будет правовой почвы для конфронтации различных ветвей власти.

Лукашенко вдруг заржал:

— Какие еще ветви, зачем они мне?! Я вам, профессору, еще раз говорю власть мне народ дал, и это референдум, не сомневаюсь, подтвердит — власть в государстве это я… Хватит научной демагогии и болтовни!

Тихиня поднялся.

— Простите, Александр Григорьевич, продолжать в таком духе нашу беседу не могу, да и не понимаю цели моего приглашения к вам…

Лукашенко поднял потную ладонь, почти поднес ее к лицу Тихини:

— Сейчас поймешь, дорогой Валерий Иванович, сейчас… Я тебя позвал не прописные истины, которые тебе самому как дважды два ясны, объяснять… Давай-ка на землю опускаться, на ту самую, на которой живем и грешим… А нагрешил ты, уважаемый профессор, не мало… Это ж надо дойти до такого — невестку, жену родного сына трахать?!

Тихиня мгновенно побагровел и опустился в кресло.

Лукашенко налил в стакан минеральной воды, поднес ему:

— Выпей, Валерий, успокойся. Чего в жизни не бывает!

Тихиня сделал несколько глотков, сказал едва слышно:

— Благодарю…

— Успокойся, успокойся, Валерий… Все мы люди со своими слабостями… Как говориться, не суди других, и сам не судим будешь… Принесли мне бывшие ГЭбисты по случаю сохранившееся досье на тебя, – с записями, фотографиями, посмотрел я и говорю им: «А человек-то ведь приличный, уважаемый, ну поймал бес за душу, так что его казнить перед всем обществом, страной…» Отложил эту папку в сторону, тебя позвал по душам поговорить… А ты в это время к суду меня тащишь… Импичмент тебе нужен! Законы мои перед всем народом оплевываешь… Пойми, Валерий, доброта моя не позволяет ответить тебе тем же, я в принципе добрый человек, даже могу сказать, жалостливый…

В кабинете воцарилась тишина.

Лукашенко протянул Тихине папку:

— На вот, почитай, если желание есть… А можешь домой взять, семье показать, рассказывать про свою ненависть к Лукашенко…

Тихиня отодвинул папку в сторону:

— Мне лучше уйти, Александр Григорьевич…

— Иди, успокойся… Все это останется между нами… Но и ты человеком будь, Валерий…

Потом, когда приехала группа поддержки во главе с дядей Витей Черномырдиным, Тихиня был пай-мальчиком, глотнул шампанского и со всем предложенным московскими ребятами согласился. Шарецкий в общем тоже… С демократами расправились умело, поодиночке, каждый получил свое.

…Они продолжали кружить с Шейманом вокруг резиденции. Он чувствовал, как Виктор начинает задыхаться. Откормился, округлел, спортом не занимается, задницу в кабинете отдавил.

— Так ты помнишь 96-й год? – переспросил Лукашенко.

— Как не помнить… – вздохнул Шейман. — Здорово тогда бывший Пред КГБ Ловицкий с досье на Тихиню помог… Иначе где бы мы сейчас были…

— А я его что, не отблагодарил?! Десять лет послом в Израиле отсидел, деньжат подзаработал, наверное, пейсы, скотина, отращивать начал… Но я не о том… Опыта тогда у нас не было, одни враги кругом, да и какие враги — Гончар, Захаренко, Карпенко, весь Верховный Совет, а за границей, что было?! А мы наложили на них на всех, красиво сработали, настоящую власть получили… 2001-й, выборы были детской игрой… А время быстро прошло. Что сейчас делать, что?! И опять все завязано с Россией, тогда с Ельциным было проще. Да, кстати, ты представление на награждение Шкеля написал?

— На орден…

— Завтра же подпишу… Сработал парень отлично. Я его бумагу кое-кому покажу. Будет момент… Надеюсь.

***

Возглавляя главный штаб Лукашенко – администрацию, Латыпов не входил в число его приближенных, как Шейман или Коноплев… Они с батькой хлебали одни щи, но из разных лоханей, и дистанция между этими лоханями увеличилась: в одно время у них обоих пошатнулась почва под ногами. Это когда начались непонятки с Москвой, когда Путин ясно выразил свое отношение к Лукашенко и к российско-белорусскому союзу… Из Кремля доходили сведения о различных вариантах смещения Лукашенко… Батька выглядел затравленным волком, ни с кем не общался, усы обвисли, кожа на черепе блестела, как у кота яйца. С главой своей администрации почти не общался. Латыпов чувствовал за спиной разговоры о своей близкой отставке, ссылке то ли в Америку, то ли в Китай. Морально начал к этому готовиться, понимал, что кто-то, скорее всего Шейман, нашептывает о его связях в Кремле, в российской разведке… Конечно же в ход идет все — и то, что он Латыпов принимает участие в кремлевских играх против Лукашенко, и то, что он явный резидент-смотрящий Москвы… Лукашенко посылал одного за другим гонцов в Москву, постоянно совещался с Бородиным. Информация была туманная, неконкретная, суть которой сводится к одному, да в Кремле его на дух не переносят, он — бревно на пути объединения, но представителя от Кремля пока нет, идут поиски… Терпение у Лукашенко лопнуло, когда очередного гонца, председателя КГБ Ерина глава ФСБ Патрушев не соизволил даже принять… Латыпов выжидал момент, принимал ситуацию своего отдаления от президента как должное, продолжал спокойно работать. Никто не мог заметить в его действиях растерянности или смятения. Некогда аморфная мясниковичская структура благодаря ему превратилась в действующий оперативный штаб, без которого президентом не принималось ни одно решение. Он, Латыпов, удачно создал о себе миф чистой воды чиновника, и ни коем случае не политика. Многие тончайшие ходы Латыпова приписывали Лукашенко. И вынужденные грубые действия, как-то прикрытие оппозиционных газеток, высылку из страны неугодных журналистов, тоже. Администрация президента нависла тучей над всеми остальными органами управления и сила Лукашенко от этого только крепла. Да, кому-то, а скорее всего Шейману, он оставит хорошее наследство…

Как-то после совещания силовиков Лукашенко оставил Латыпова у себя.

— Ты вот, что Урал, будь спокоен. Никуда я тебя не отправлю. Ты нужен здесь. Пока никого другого не вижу… А то уже в газетах пишут о готовящемся указе… Не будет никакого указа. За время нашей работы, согласись, я ни разу не подвел тебя. Ни в чем… И всегда доверял. Надеюсь, как и ты мне.

Латыпов ничего не ответил, только кивнул головой.

Лукашенко сразу, перескочил к делу:

— Ты оставь все свои дела и езжай в Москву… Ситуацию знаешь не хуже меня. Путин от меня рожу воротит… Все это с газом не случайно. Провоцируют меня… Что-то они там, в Кремле замышляют, вроде как замену мне все ищут. Всякие там разные эти политтехнологи в газетках вякают уже открыто… Прощупай там обстановку как следует… Наши люди из ФСБ дают информацию, но она не та… Только ты, Урал, сможешь это сделать!

ххх

Невысокий человек, с круглым лицом и густыми бровями был на первый взгляд откровенен:

— Я полагаю, вы все понимаете… К власти должен прийти не случайный человек… Это должна быть всеми ожидаемая личность, человек свой, принимаемый номенклатурой, уравновешенный и спокойный… Тогда и выборы пройдут без неожиданностей. Профессионалы в министерствах и ведомствах будут спокойны за свои места… Просто у них появиться возможность нормально работать, без этих ваших колхозно-совхозных селекторных совещаний, которые смешат весь мир… И еще… Этот человек должен будет постепенно, без рывков начинать разрушать существующую экономическую и государственную модель… Если взорвать ее мгновенно, все обрушится в одночасье… Хотя у вас все давно рухнуло, живете на гнилых подпорках и вранье о росте зарплат и пенсий…

Он слушал главу администрации Путина Медведева, совсем еще молодого человека, но, как говорили о нем, с мертвой хваткой, углубленного в свое, никем не разгаданное «я» и в мир своего патрона. Три дня он проторчал в Москве, чтобы, в конце концов, попасть к нему. Такого раньше не было. Принимал по первому звонку, как и его бородатый предшественник… В который раз он убедился, что в Кремле и мысли не допускают о третьем сроке Лукашенко. Подтверждалась информация, что здесь всерьез озабочены подбором нового человека, который устроил бы всех…

Латыпов слушал Медведева не перебивая. Тот продолжал говорить о том, что преемник, если его можно так назвать, не должен быть из самого ближайшего окружения Лукашенко. Это вызовет негативную реакцию во всем мире. Этот человек должен дать определенные гарантии нынешнему президенту… Он слушал и думал о том, что Медведев говорит не о будущем, а о чем-то, что должно наступить намного раньше… А что же может наступить? В этом кабинете правды он не услышит.

— Я разговариваю с вами, как с человеком, очень уважаемым не только в Беларуси, но и здесь, в Кремле… Поэтому с Вами предельно искренен, Урал Рамдракович. Ваше дело, передавать мои слова Лукашенко, или не передавать. Это не имеет значения. Он и сам все должен понимать, – Медведев вдруг улыбнулся. — А вот скажите мне искренне, он то хоть сам понимает, что наворотил за это время, какую государственную модель воздвиг?! Пожалуй, такого опыта, если это можно определить этим словом, в мире просто не существует. Лет десять назад он практически остановил приватизацию, практически национализировал банки… Его указы определяют пределы ежемесячного роста цен… Такая модель действовала только в нацистской Германии в 30-е годы… Все рыночные конструкции у вас фиктивны… Даже то, что есть может рухнуть в любой момент… И какие обиды при всем этом могут быть у Лукашенко на Путина. Мы разные страны, у нас попросту разный строй и системы… Вы-то хоть пытались, как человек образованный, доктор наук и профессор, объяснить ему это?!

Ничего, кроме общих фраз и рассуждений, давно известных ему самому, в этом кабинете он так и не услышал.

Выезжая из кремлевских ворот, он думал о том, что практически потеряны четыре дня, никакой ценной информации он Лукашенко не сообщит. Да, не сюда надо было ехать, не сюда… Шофер повез его в Ясенево.

Через несколько дней Латыпов докладывал Лукашенко в резиденции в Дроздах:

— Ситуация сложная. Кое-кто из правительства, силовых структур склоняет Путина на отстранение Вас от власти задолго до выборов. По данным моих людей предложить это он должен Вам лично. Будут предоставлены гарантии безопасности и высокий пост в Союзном Государстве. Произойти это может очень скоро…

— Чего суки захотели? – не выдержал Шейман.

Латыпов хладнокровно продолжал:

— Идет речь о преемнике из номенклатуры – нынешней и вчерашней. Называют Тозика, Сидорского, Козулина, Маринича, Батуро. Маринич собирается на встречу с руководством Единой России, едва ли не с самим ВВП.

— Не успеет доехать, – мрачно скривился Шейман.

— Все уже подготовлено. Только Ерин затягивает.

— Ладно, все свободны, – сказал Лукашенко глухо, почувствовав, как кровь хлынула в голову…

ххх

— Не тянешь ты пока на колхоз, братец… Грамотешки у тебя не хватает, да и свой «Городец» ты когда-то завалил…

Взгляд у Леонова колючий, пронзительный.

— Да я, Василий Севостьянович, вон сколько президентом поработал. Неужто с колхозом не справлюсь?!

— Разучился ты дорогой мой работать, совсем разучился…

Проснулся в холодном поту. Кто-то подсунул ему книжку Леонова «Работа над ошибками»… Главная мысль книжки заключалась в том, что он, Лукашенко, и был главной ошибкой Леонова. Сразу было видно, что министр не его человек, не ту линию на селе гнет, хоть и бывший первый секретарь обкома, а на каждом слове «рынок», «приватизация». Когда после референдума правительство перетряхивал, хотел и Леонова сменить, но вступился вице-премьер Гаркун. Он тогда сказал:

— Хорошо… Пусть поработает.

Первым его, Леонова, Шейман раскусил, все время копал под него, особенно после выступления на одном из совещаний. В самом начале 97-го Шейман обвинил Леонова во вредительстве. Секретарь Совбеза докладывал Лукашенко:

— Леонов закупил за рубежом токсичный шрот, завез к нам, чтобы травить скот и птицу. Я дал телеграмму на все хлебокомбинаты: запретить скармливать шроты, потому что они токсичны…

— А падеж скота начался? – спросил Лукашенко.

— Пока нет, но уверен, начнется…

Вот тогда и надо было его садить, не послушал Шеймана… Леонов пошел войной на секретаря Совбеза. Потребовал заключение ветлаборатории, а затем, убедившись, что шрот скармливать можно, дал жесткое указание ежевечернее докладывать ему, сколько шротов за день скормлено…

Когда шроты были скормлены, Леонов пришел к президенту, спросил:

— Что за дебилы сидят в вашем Совете безопасности?! Если бы мне на самом деле взбрело в голову покупать токсичные шроты, корабль бы не загрузили, если бы не проверили образцы, капитан не позволил бы это сделать без международного сертификата. Потом в Гамбурге склады не приняли бы груз без нового сертификата… Всюду международные службы, независимые экспертизы. А тут специалисты Шеймана заявляют, что шроты токсичны, запрещают к скармливанию…

— Ладно, ладно, успокойтесь, Василий Севостьянович, – сказал Лукашенко, набрал номер телефона Шеймана: «Какие там придурки у тебя вели это дело?» На этом все тогда и закончилось, он даже сказал Леонову, что посмотрел все материалы, которые на него собрал Шейман. Потом, когда тому же Шейману отдал команду надеть на Леонова наручники, Витек ему все это ох как припоминал. И в самом деле, Леонов ему насолил в жизни прилично. В председатели не пустил, мол, иди получи образование… Три года жизни было угроблено, пошел в народные депутаты СССР, тот же Леонов поддержал Кебича. На президентских выборах не пошел в его команду, в помощи отказал. На двух референдумах — палки в колеса… А тут, сидя в кресле министра запустил механизм рыночной конкуренции. Шейман докладывал ему:

— По тендеру о закупке зерна надо заводить уголовное дело. Представьте себе наш Дедук, а точнее его «Белагроинторг» проигрывает тендер «Русту» Прокоповича… Деньги уходят куда-то на Украину… Зерна не будет…

Ему все стало ясно. Леонов вздумал развить конкуренцию. Это значит, что Дедук больше не взвинтит цену на зерно, и чемоданы с зелеными, постоянно пополнявшими его личную кассу, исчезнут… На совещании у Президента Шеймана поддержал главный контролер Домашкевич. Его очень хорошо проинструктировал Дедук.

— Фирмы разогнать, всех садить? – заорал он тогда.

Потом сказал Шейману:

— Я знаю, что зерно прибыло и цена у «Руста» на долларов сорок ниже, чем у Дедука, но команду выполняй. Нельзя упускать момент…

Леонов совсем из под контроля вышел… Начинай с Прокоповича, а потом и на Леонова наручники! Надо бы ему еще что-нибудь пришить…

— Я подумал… А что если убийство Миколуцкого?!

— Давай, давай, вали все в кучу…

В понедельник Шейман вызвал к себе замгенпрокурора Иваненко и приказал подписать ордер на арест. С Божелко не хотел иметь дела. У него с Леоновым хорошие отношения, да и принципиальность вдруг проявит…

— Ты смотри, обставь все красиво, – инструктировал Лукашенко Шеймана перед арестом Леонова. Чтобы всему народу показать по телевизору.

— Я продумал, – сказал Шейман. — Арестуют прямо в кабинете, поведут по министерскому коридору, прямо там наденут наручники…

— Очень хорошо. Посадим его, а потом за Старовойтова возьмусь… Слишком разговорился старик. Думает, дважды Герой, так ему все можно… Пускай тоже посидит, тюремную баланду похлебает, о жизни подумает…

ххх

Внешне Путин очень спокоен. А он потеет не от сочинской жары, а от волнения. Знает, что Путин, человек скрытный и злопамятный, ни кому ничего не прощает, тем более ему. Он к Путину обниматься не лезет, знает, что это вызовет обратную реакцию. Но внутренне он уверен, что Путину он нужен и выгоден, а значит, тот будет его терпеть…

— За уходящее лето, Александр Григорьевич, вы получили многое из того, что хотели — гарантированные поставки газа, увеличение тарифов объемов транзита нашего газа и нефти, и наконец кредит в 175 миллионов долларов… Это — компенсация потерь вашего бюджета при поставках газа по коммерческим ценам…

На пресс-конференции Лукашенко радостно говорил:

— Мы укрепили фундамент и сегодня можно надстраивать то, о чем мы говорили, мечтали, думали. Мы готовы рассматривать вопрос в контексте акционирования наших перерабатывающих и газотранспортных компаний и поделиться их акциями в счет акций компаний на российской территории…

Да, других щедрот «Газпром» от него не дождется. Эти слова вырвались у него благодаря тому, что Путин безо всяких ссылок на дефицит ресурсов в «Газпроме» уже пообещал ему удовлетворить все будущие потребности Беларуси в газе.

— Если «Белтрансгаз» и «Газпром» договорятся о создании СП, и условия будут устраивать и Россию и Беларусь, то мы перейдем на поставки газа в Беларусь по внутрироссийским ценам…

Это была его, Лукашенко, победа. Они наконец-то разговаривают на равных и все это видят, союзное государство будет прочным домом, с единой валютой, без таможен и он в этом государстве не станет губернатором… Но не это было главным. Он ждал от Путина одного вопроса. И перед самым прощанием услышал:

— Дошли до меня новости, что вы там что-то с референдумом замышляете…

Лукашенко замялся:

—Тут, Владимир Владимирович, разные варианты предлагают… Сценарий преемника, даже парламентской республики, изменения в конституции…

— Вы ее и так уже несколько раз изменяли. А Конституция вещь очень тонкая… Никому не позволено ее изменять. Впрочем, это ваше, личное белорусское дело… Но, полагаю, что у Вас могут возникнуть сложности в оценке проведения референдума в международном плане и вот тогда нам трудно будет Вас защитить. Вы об этом хорошенько подумайте.

ххх

Он летел в самолете. И думал о последних словах Путина. Как всегда осторожен. Вроде бы и предупредил о невозможности третьего срока и в тоже время «ваше личное белорусское дело…» Ему проще, будет себе как Ельцин под охраной и с флагом на машине ездить, по Европе и всему миру с визитами раскатывать. И никакой тебе Чечни, никаких забот, живи и радуйся в богатстве и почете. У него совсем другое дело, прав Шейман, речь идет о жизни и смерти, его быстренько, несмотря на всяческие гарантии безопасности, отправят куда следует… Близких его людей тоже. Все по уши в дерьме… К черту всех этих преемников, даже самых надежных, как тот же Тозик, он не случайно строил почти десять лет свой собственный дом, где может быть только один хозяин — он сам…

…Он подписал указ о референдуме. Вычитал текст. Все готово. Сегодня или никогда. Кто-то говорил: «В России траур… Может не надо в этот день. В Беслане сотни погибших людей… Путин может обидеться».

— Ничего, проглотит… Надо именно в этот день. Когда еще я могу сказать, что у нас спокойная жизнь, без войн и террористов?


* * *


Журналист Д. медленно брел по пустынной улице. Моросил мелкий дождь. Подошел к подъезду старого дома. Оглянулся. Никого. Последнее время кажется, что за ним наружка... Остановился у лифта. Как не хочется подниматься в эту конспиративную квартиру. Опять начинается старое -- долгие беседы, уговоры, хождение вокруг да около... Он-то думал, что все давным-давно закончилось, что он выпутался из плотных объятий этой таинственной организации, которая при всех режимах и властях только набирает силу... Опять он окажется между жерновами, которые могут стереть его в порошок. Но надо идти, с этими ребятами шутки плохи.

Через минуту нажал на кнопку звонка. Дверь открыл невысокий, плотный человек.

-- Здравствуйте, товарищ подполковник, -- сказал журналист, пожав руку оперу.

-- Давно не виделись, -- ответил тот, -- можешь называть товарищем полковником.

-- Поздравляю...

-- По такому поводу можно взбрызнуть...

Опер поставил на стол бутылку коньяка, разломал плитку шоколада. Выпили по несколько глотков.

-- Да, давно мы не виделись... Ты сильно набрал вес за последние годы, с тобой считаются, о тебе говорят, особенно когда в почтовых ящиках появляется твоя газетка... Очень шустрый один паренек у тебя появился. Владеет информацией, ничего не скажешь... Мы примерно прикинули, откуда он ее берет... особенно по части отстранения президента от власти...

Журналист Д. так и думал, что речь пойдет именно об этом.

-- Мы никого ни к чему не призываем, мы только прогнозируем... Это не запрещено. Да и повод есть. Заканчивается последний срок его президентства. А еще, товарищ полковник, есть старая, но очень хорошая поговорка -- кто платит, тот и заказывает...

Полковник рассмеялся.

-- Опять ты про деньги... есть у тебя такая страстишка... Впрочем, кто их не любит... А ты давно у нас ничего не получал. Но это, поверь, временно... Если ты, конечно же, дашь добро, мы ведь никого насильно не заставляем с нами дружить... А кто заказывает музыку, мы примерно догадываемся. Последнее время зачастил ты в Москву... Бывшая столица нашей великой Родины, но уши и глаза у нас там есть, можешь не сомневаться. Только вот платят тебе не слишком много... я слышал, полгорода за тобой гоняется, люди требуют долги отдавать... По моим подсчетам, тысяч сорок баксов ты задолжал... Сумма, прямо скажем, немаленькая...

Да, не выпускают они его из своих сетей и вряд ли когда-нибудь отпустят. И наружка ему не мерещилась. И не только в Минске, а и в Москве... Следят за каждым шагом, зацапают однажды -- считай, на всю жизнь...

Опер начал рассуждать о том, как плохо, когда о таком известном человеке ползают по столице разные слухи... Он ничего не отвечал и думал: зачем после нескольких лет перерыва они опять позвали его? Что на этот раз поручат и за какие деньги?

Опер вдруг бросил пугать и стал жаловаться: он и сам не хуже его видит, какая в стране обстановка... Они здесь самые крайние: все дерьмо разгребать приходится. Недавно поснимали с работы всех начальников управлений и отделов. Говорят, сам председатель на волоске висит...

Журналист Д. только посочувствовал: рано или поздно им все равно придется кое за что ответить, вопрос лишь во времени. Он все ждал, когда же полковник перейдет к главному.

-- И с этими исчезнувшими -- видишь, какая заварушка. Сколько лет прошло, а ситуация не смягчается, даже наоборот...

-- Вы не хуже меня знаете, как и почему они исчезли -- и Гончар, и Захаренко, и Завадский, как умер Карпенко... Трое из этих людей представляли для него, сами знаете о ком я, реальную угрозу... Одно время он на волоске висел...

Полковник махнул рукой:

-- Давай без лишней лирики... Нам с тобой их не вернуть. Речь о другом. Кое-кто заинтересован получить побольше доказательств. У нас есть данные, что вдовы собираются подавать в гаагский суд... Требуют независимого расследования...

-- Не в суд, а в трибунал, -- поправил его журналист Д.

-- Да хрен с ним, как бы он ни назывался... Ты можешь выйти на людей, которые заинтересованы в дополнительной информации. Я уверен в этом. Эти люди причастны к кормушке, из которой ты уже кормишься. Но тут заплатят уже не копейки. Хватит тебе и с долгами рассчитаться, и еще на старость отложить. Ясно, что эта услуга будет оплачена в первую очередь нами...

-- Ладно, в последний раз... Однажды мы уже договаривались, не так ли? Поймите, я в оппозиции по глубокому убеждению и менять свои взгляды не собираюсь...

-- Понимаю, понимаю... У нас ведь свобода мнений и совести, -- улыбнулся полковник.

-- Что от меня требуется?

-- Речь идет об этих самых доказательствах. Скажи им, что сможешь предоставить все необходимое... Даже места захоронений покажешь: пускай трупы эксгумируют, ДНК сверяют... И еще. Можешь сказать, что у тебя есть возможность вывезти за пределы Беларуси главных свидетелей и организаторов убийств... Сам знаешь кого.

-- Знаю, знаю... Только ведь я ничего подобного выполнить не смогу...

-- А это и неважно. Главное, поговори. Сумму приличную заряди, какая только в голову взбредет... Главное, получи от них согласие... А потом будешь действовать по новой инструкции. Тебе все понятно?

-- Да.

-- Я могу доложить руководству, что наше предложение принято?

-- Можете доложить. И, пожалуйста, не забудьте сказать, что это в последний раз.

Полковник расхохотался, потом наклонился к журналисту Д. и почти шепотом произнес:

-- Все зависит от того, как быстро закончатся у тебя деньги. Или я не прав?

Журналист Д. ничего не ответил. Он напялил плащ, у порога протянул руку полковнику:

-- Хоть у вас, как и у синих, не принято прощаться, все-таки до свидания...

-- Постарайся с этим не тянуть. Все актуально именно сейчас. Сам понимаешь, какая обстановка... Сразу звони. Я скажу одно: "Там же..." И сразу беги сюда. -- Перехватив недоуменный взгляд журналиста, добавил: -- Ты не думай, нас тоже слушают... У батьки появилось много конкурирующих фирм. И мы среди них далеко не первые...


* * *


Через несколько дней журналист Д. сидел в кафе на Белорусском вокзале перед накачанным человеком лет сорока пяти.

-- С чем связана срочность встречи? -- спросил его собеседник, отхлебывая из чашки зеленый чай.

-- Все случилось неожиданно, -- сказал журналист, -- на меня вышли старые знакомые... не простые парни. Один из них был близок к Дудаеву... Ну, конечно, они знают, кто я и что... Во всяком случае, догадываются. Предложение у них возникло... Могут через своих ребят узнать, где лежат косточки Захаренко, Гончара, Красовского и Завадского... Проверить подлинность, как вы сами понимаете, труда не составит. Чужое не подбросят... И еще. Есть возможность вывезти сюда, к вам, главных исполнителей...

-- Вы кого имеете в виду?

-- Прежде всего -- Сивакова и Павличенко... Тут-то они заговорят как миленькие... С Шейманом посложнее. Но и с ним будет полный порядок. Окажется в о-очень глубокой яме... Ребята знают, как такие ямы выкапывать...

-- У вас все?

-- В общем-то да...

-- Сколько стоит ваша работа?

Журналист Д. замялся.

-- Мне трудно сказать вот так сразу...

-- Не надо передо мной ломать комедию. Уверен, что цифру вы знаете... Не стесняйтесь, озвучивайте.

-- Двести тысяч долларов, -- сказал журналист. -- Вы же представляете, какая это огромная работа. И сколько людей задействовано. Мне мало что останется.

Собеседник улыбнулся:

-- Чтобы осталось, заплатим двести пятьдесят... Достаточно?

-- Да, вполне.

-- Значит, так. Вначале предоставите останки... Мы проведем идентификацию трупов... Если все подтвердится, будете работать дальше. И еще. Прежде чем вы начнете действовать, с вами побеседует еще один человек, который вплотную занимается этими проблемами... Вам придется задержаться до завтрашнего дня...

Журналист Д. заметно покраснел. "Какой еще человек, зачем?" -- подумал он, а вслух произнес:

-- Хорошо, я останусь...

-- Минут за двадцать до встречи я по мобильному сообщу адрес... Будьте в десять утра в самом центре... Встреча произойдет неподалеку...

Они расстались. Журналист Д. шел и думал, что они тоже страхуются. И в самом деле, здесь, в Москве, у людей Лукашенко есть свои глаза и уши.

Назавтра ему сообщили:

-- Через полчаса вы должны быть в холле гостиницы "Россия". Там, где оформляют проживание. Знаете?

-- Знаю, бывал.

-- К вам подойдет человек и все скажет.

-- Хорошо. Я буду вовремя.

Ехал на такси и думал о том, как его узнает незнакомец. Значит, и здесь слежка. Двухсторонняя...

В холле он уселся в кожаное кресло, стал посматривать по сторонам, стараясь избавиться от волнения. Вскоре к нему подошел человек, внешность которого нельзя было ни описать, ни запомнить:

-- Здравствуйте. Я уверен, вы ждете меня.

-- Думаю, что да, -- тихо проговорил журналист Д.

Мужчина сел в соседнее кресло.

-- Я буду чрезвычайно краток, -- сказал он. -- Надеюсь, вы понимаете, почему... Езжайте домой и скажите людям, которые послали вас в Москву, что контакта не получилось... Над вашим, то есть, простите, их предложением просто посмеялись... Пускай ловят рыбу в другой, более мелкой реке и мутной воде... Мы на это не клюнем...

Журналист Д. почувствовал, как кресло уплывает из-под задницы, люди в холле гостиницы уходят в плотный туман.

-- Простите... Не понимаю, -- выдавил он из себя. -- Меня никто не присылал. У людей есть возможности... Конечно, они на этом хотят сделать деньги...

-- Извините, у меня нет времени объясняться с вами. Сделайте только то, о чем я попросил. Поверьте, это в ваших интересах. Вы поняли меня?!

-- Понял, понял... -- неожиданно для себя пролепетал журналист.

Человек стремительно, как будто под ним была пружина, поднялся с кресла и быстро направился к выходу.

Журналист Д. еще несколько минут просидел на месте, пытаясь прийти в себя, потом ноги сами привели его в бар. Заказал двести водки, залпом выпил и подумал: "Вот они, жернова. Закрутились -- и не остановятся, пока не сотрут меня в порошок..."


* * *


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


Похожие:

Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКнига 2 баку 2004 1 Султанов Ч. А. Нашествие (вторая книга), «Нафта-пресс»
Нефть благо, и в то же время, большая политическая и экономическая опасность для
Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКаждый из которых купит у меня книгу тиражом всего в 1000
Простые расчеты: книга – 100 рублей, семинар – 200 долларов. Если книга
Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКаждый из которых купит у меня книгу тиражом всего в 1000
Простые расчеты: книга – 100 рублей, семинар – 200 долларов. Если книга
Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКнига «Фармацевтический маркетинг. Принципы, среда, практика» рассматривает ключевые «четыре Р»
Книга предназначена как для опытных специалистов, так и для тех, кто только начинает свою карьеру
Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКнига «Фармацевтический маркетинг. Принципы, среда, практика» рассматривает ключевые «четыре Р»
Книга предназначена как для опытных специалистов, так и для тех, кто только начинает свою карьеру
Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКнига адресована широкому кругу читателей
Эта книга – результат интервью, которые Конни Брук удалось взять за два с половиной года у тех, кого можно считать главным коллективным...
Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКнига выходит в свет одновременно на русском, испанском, и португальском языках

Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconКнига является бесплатной, информация книги взята из новостей и высказываний С. Джобса. Запрещается использование книги в коммерческих целях а также размещение рекламы в книге

Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconЭта книга для тех, у кого нет за плечами ангела с серьезной финансовой поддержкой. Она для тех, кто начинает свое дело с крайне ограниченными ресурсами. Для
Эта книга для тех, у кого нет за плечами ангела с серьезной финансовой поддержкой. Она для тех, кто начинает свое
Книга проливает свет на причины всеобъемлющей ненависти к окружающим, лживости, патологического карьеризма А. Лукашенко. Книга дважды вышла в Москве массовым тиражом. На этом сайте Интернета мы начинает публикацию лучших отрывков из книги «Нашествие» iconВыражение признательности
Эта книга прошла долгий путь к выходу в свет. Если бы Обучая меня и своего сына тому, как стать лидерами
Разместите кнопку на своём сайте:
Бизнес-планы


База данных защищена авторским правом ©bus.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Бизнес-планы
Главная страница