Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района




НазваниеНеработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района
страница3/4
Дата конвертации21.10.2012
Размер0.51 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4

Ё Подготовил

Владимир СОЛДАКОВ.

Фото Александра Супрунюка и Дениса Кожевникова.

5 страница


Зайцевы – люди крепкие, надежные!

Они осваивают Таймыр уже в третьем поколении…

Мишку Зайцева помню еще маленьким, когда он только-только начал ходить в школу. Есть у меня снимок начала
80-х, на котором его родители – Николай Петрович и Нина Афанасьевна – сфотографированы возле своего деревянного дома на улице Заречной. Рядом – гордо восседающий здоровенный пес, а возле стоит с ним вровень Мишка. Короткий февральский день. На Енисее корюшка идет во-всю, и семейство собралось на рыбалку.


К снегоходу «Буран» старший Зайцев подцепляет сани, а к ним - легкий брезентовый балок. Нина Афанасьевна усаживается на место водителя, а мужики падают в сани. Не проходит и двадцати минут, как мы уже ставим балок на майне, зажигаем капельницу, сбросив верхнюю часть одежды, которая сковывает движения. И пошла рыбалка!

Вытаскиваешь сеть, а корюшка свисает гроздьями. И огуречный аромат свежей рыбы напрочь перебивает соляровый запах распространяющей тепло капельницы, на которой Нина Афанасьевна ухитряется приспособить вместительную сковородку. В ней уже жарится-парится первая добытая корюшка…

Рыбаки, надев тоненькие перчатки с обрезанными пальцами, ловко освобождают рыбу из мелкоячеистой сети. Ловчее всех, мне кажется, действует Мишка. Уж больно у него руки проворные! И буквально через какой-нибудь час рядом с балком вырастает внушительный «террикон» сходу замерзающей на ветру и крепком морозе корюшки. А в балке не то что тепло, жарко становится! Капельницу, время от времени, перекрывать приходится.

…Спустя двадцать с лишним лет, мы с Михаилом и его шестнадцатилетним Сашкой сидим на крылечке их дома в Воронцово. Отец почем зря ругает сына – крепко сбитого, рослого парня.

Сам-то Михаил ростом не вышел. Весь, видать, в отца своего, у которого, знаю доподлинно, всего метр шестьдесят. И так нравится мне ход размышлений сына Николая Петровича Зайцева, что просто передать не могу.

- Надо ж, какой вредный! - ворчит Михаил. – Мы с женой отправили его в Дудинку, чтобы колледж окончил, профессию получил. А он, видишь ли, не захотел учиться, сбежал в Воронцово. Теперь вот даже среднего образования не имеет! А куда в наше-то время без образования?

- Рыбу на Енисее и без диплома можно ловить, - совершенно спокойно реагирует на отцовы высказывания Сашка. – Протирал бы сейчас штаны в Дудинке, сколько бы вы тут рыбы без меня поймали?

Действительно, корюшка в Воронцово шла нынче очень хорошо. Михаил со своим сводным братом Владимиром Матушкиным, живущим в Талнахе, и Сашей взяли довольно приличный улов. Поработать, померзнуть на майнах (рыба шла в самое холодное время) пришлось много. Но, как скромно утверждает Зайцев, труды были не напрасными…

Вот не знаю, а спросить о том у Мишки забыл, помогал ли им на промысле самый старший Зайцев – Николай Петрович? Но могу предположить, что помогал, если не уезжал в это время к Нине Афанасьевне в Дудинку. Хоть ему и 72 года сейчас, уверен, дома бы старый промысловик, конечно же, не усидел!

Мишка женился рано, в восемнадцать лет. Рано столкнулся и с житейскими заботами, которые теперь одолевают постоянно. Ко-гда я пришел к нему в гости, он занимался домашними делами – готовился, пока еще не холодно, отремонтировать свою квартиру в деревянном доме, куда не так давно переселился. В первую очередь хочет взяться за перестилку полов.

Жилье их семье поначалу дали неподалеку от отцовского дома, но потом забрали его под почту. Михаил с женой Инной и Сашкой переселились сюда, на берег Енисея. К сегодняшнему дню уже успели обус-троиться. Но чтобы довести все в доме до ума, времени потребуется еще немало. Мишка, однако, не отчаивается. Как говорится, глаза боятся, а руки делают.

Первое, что сделал, - пристройку под гараж. И, вроде, неплохо она получилась. Во всяком случае, ему самому она нравится. Это видно из того, что Михаилу не терпится похвастать делом своих рук. И мы отправляемся осматривать гараж на три снегохода – Мишкин, Николая Петровича и Матушкина.

Да, техникой для ведения промысла Зайцевы обеспечены наилучшим образом, а с сетями, другим снаряжением тоже никаких проблем нет. Сам видел у Николая Петровича запасы его рыбацкие. Чего только нет у него! А с какой гордостью показывал он свои разнокалиберные пешни, и легкие, и тяжелые, заточенные по-особому. И похож был старик в этот момент на ребенка малого, хвастающего своими игрушками…

Вот и Мишка так. Водит меня по гаражу, рассказывает о достоинствах снегоходов, любовно поглаживая их блестящие корпуса. Говорит, что нынче они с отцом самым тщательным образом подготовились к зиме.

- Отец летом килограммов шестьдесят запчастей притащил из Дудинки на «Хансуте»! – с гордостью сообщил Михаил. – Не представляю, как только справился с таким грузом…

Действительно, как? Два дня назад я был у Зайцева-старшего, он пластом лежал перед телевизором.

- Решил поскладывать в поленницу дрова, что тут мне накололи. Сколько же им валяться перед домом? Да переусердствовал, видать. Спиной теперь маюсь, - охал да вздыхал Николай Петрович. – Придет Мишка, ох уж и задам ему, заразе! Загулял, видать. Забыл, что сам все сделать обещался.

Когда перед отъездом пришел к Зайцеву попрощаться, перед домом уже был полнейший порядок.

- Приходил вчера Мишка с внуком. Мигом все сделали, - кивнул на аккуратно сложенную поленницу Николай Петрович.

С Сашей мы общались мало. Он совершенно не похож на Зайцевых. С виду совсем нешустрый, немного тяжеловатый, а самое главное – немногословный, что идет вразрез с разговорчивым характером отца и деда. Могу только предположить, что он, наверное, унаследовал мамины черты. А Инна Александровна у них из известного в низовьях Енисея рода оленеводов и промысловиков, рода Яр.

Вот потому, видать, не захотел учиться. Его манит тундра, река. Он с удовольствием работает на промысле, помогает отцу. Не видел, как у него это получается, но, думается, не хуже, чем у отца с дедом.

…Когда, переждав шторм у подветренного левого берега Енисея, теплоход «Хансута Яптунэ» стал, наконец, на якорь у Воронцово, между ним и берегом шустро засновали моторные лодки, перевозя пассажиров и грузы. На одной из них осуществляли извоз Мишка и его Саша.

- Эх, и прокачу тебя, дядя Володя! – заулыбался Михаил, когда я забрался в лодку и присел на корточки.

Везли они, однако, пассажиров очень аккуратно, как надо держа лодку и следя за тем, чтобы нас сильно не обрызгало водой. Ветер хоть и стих, но все равно штормило еще прилично. Впрочем, как и всегда здесь, в Воронцово.

Минут через пять мы благополучно ошвартовались у борта стоящего на рейде теплохода. На прощанье я пожал тонкую руку Михаилу и крепкую, внушительных размеров руку его сына.


Ё Владимир СОЛДАКОВ.

На снимке автора: отец и сын Зайцевы.


Старый хозяин родового места

В носковской тундре

Время, как давно известно, быстро-
течно, хочешь или нет, а годы идут и идут своим умеренным ходом. Жизнь продолжается, пока человек чувствует ее безмерное дыхание, пользуется ее дарами. Так живет и мой давний знакомый, потомственный рыбак-охотник Сумт Чадувич Яр – уроженец родового места Лапта-Саля, что неподалеку от известного с советских времен рыбоприемного пункта Яра-Танама. Эти места остались в памяти многих людей, чья судьба хоть однажды соприкоснулась с ними.


По широким песчаным берегам величавой реки Танама стояли в летнее время жилища рыбаков – чумы, палатки, юрты.

Осенью начинался массовый ход ряпушки, сига, чира, муксуна. Особенно много становилось рыбы, когда выпадал первый робкий снежок и берега становились похожи на серебристо-белые полосы. А у самых бортов рыбацких лодок ломался, звеня, искрящийся на только что взошедшем солнце, хрупкий лед.

Небольшой чум Сумта Чадувича стоял близко к приемному пункту, который был построен на крутом берегу в 60-х годах
XX века. Вспоминая прошлое, Сумт Чадувич устремляет почему-то взгляд в сторону, тяжело выдыхая папиросный дым и морща лоб, отчего морщин на лице становится еще больше.

…Его малая родина – Лапта-Саля, что в переводе с ненецкого означает «равнинный мыс», расположен в 30 км от поселка Носок. Отец его со своими братьями – исконные жители этих мест. Имели свое небольшое стадо оленей, чем и кормились, одевались и ездили по своим делам.

Главным занятием здешних людей было и до сих пор остается – рыболовство. И, поэтому Сумт Чадувич, как он сам, шутя, говорит, за долгую жизнь на берегу могучей реки Танама пропитался запахом рыбы.

Несмотря на свой преклонный возраст, Сумту Чадувичу пошел восьмой десяток, он еще с ранней осени готовится к подледному лову. По старой житейской привычке руки тянутся к снастям. Хотя по утрам ему уже тяжеловато бывает делать все, как в былые времена лихой молодости. Но все равно, он никогда не сидит без дела. Если случается непогода, чинит сети или рубит дрова.

В обычной повседневной жизни Сумт Чадувич, на первый взгляд, выглядит неразговорчивым, ворчливым. Но я-то его знаю давно – это не так, он рассудительный и даже веселый собеседник.

В 1946 году в Носке открылась начальная школа и Сумт Чадувич стал одним из первых учеников. Проучился он недолго. Его всегда тянуло в родные просторы родового места, где вскоре сам научился охранять свое стадо, добывать пушных зверей, ловить рыбу, помогая выполнять своим родственникам государственный план колхоза.

Отец Чаду женил своего сына на симпатичной девушке из рода Тэседо. Так началась самостоятельная, наполненная радостями, трудностями и заботами, жизнь промысловика Сумта.

Много насмотрелся и плохого, и хорошего этот умудренный жизнью человек. Много жильцов сменилось на его глазах в этом доме, который невзирая на все невзгоды, до сих пор стоит на крутом берегу Танамы. Участок давно закрыли, и теперь никто не принимает продукцию, добываемую местными рыбаками. А полуразвалившееся здание ежегодно ремонтируют сыновья Сумта Чадувича, которые живут здесь.

Сам он живет долгое время в ветхом, заросшем травой деревянном балочке. Когда мне приходится встречаться с ним, а это теперь случается не так часто, он всегда интересуется о моих делах, сам о своей жизни начинает рассказывать. Стараюсь, хоть и тороплюсь иногда, выслушать старика, успокоить, а порой и пошутить.

В те далекие времена я тоже рыбачил в тех же местах, и поэтому мы с Сумтом Чадувичем частенько встречались, делились новостями, попивая тундровской, бодрящий душу чай в его чуме, который всегда стоял недалеко от приемного пункта. К нему, приветливому и доброжелательному, воспитанному по законам тундры, не принимающей все плохое, всегда тянулись люди.

Раньше, в годы молодости, с женой и ребятишками Сумт Чадувич кочевал на своих оленях по просторам тундры, охотился, рыбачил на ближайших озерах. Но случилось так, что трагически умерла жена и он, воспитывая детей, так и осел на берегу Танамы. В одиночку поднял на ноги старших детей, те, в свою очередь, стали ухаживать за младшими, помогая отцу. Сумт Чадувич женился на вдове из рода Тэседо, что жили на Яре. С Ниной они жили душа в душу, заботясь друг о друге. Их всегда можно было видеть вместе, особенно на рыбалке, где нередко в штормовую погоду одному приходится очень трудно. А сети каждый день требуют проверки, иначе рыба пропадет.

Старший сын, Тэрма, живет со своей семьей и работает рядом с Сумтом Чадувичем, учит уже своих сыновей древнему ремеслу предков. А с Сумтом Чадувичем в балочке живут средний сын, Петр, и внук Сергей, которые рыбачат самостоятельно.

В последнее время, когда не стало и Нины, верной спутницы жизни, ему особенно трудно стало жить в тундре, хотя рядом находятся дети. Не с кем вспомнить прошлое.

Один раз, во время пребывания в поселке, старый человек пожаловался о своем ветхом балочке, продуваемом всеми ветрами, ежегодно заливаемом весенней водой. Он рассказывал мне, как однажды во время ледохода, его балок задела огромная льдина, подталкиваемая стремительным течением. Балочек сел на один бок, еле успели вещи перетаскать на деревянную лодку, которую заранее привязали к дверям балка. И поплыли к озеру, которое в полукилометре, и там перебрались на еще крепкий и толстый лед. Там и жили на льду озера-спасителя дня два, пока вода не стала спадать.

Когда-то мои родители переехали для лова ряпушки на участок, где Сумт, тогда еще молодой, был бригадиром рыболовецкого коллектива. Он охотно предоставил часть своих угодий, где можно будет ставить сети. У него эти места - уже проверенные временем. Не то, что нынче, ко-гда вынимают и выбрасывают на берег сети соседа.

«Старейшины нам говорили, когда мы бы-ли молодыми, не делать плохо соседям.
Может статься так, что понадобится их помощь когда-то», - сказал как-то Сумт Чадувич, человек, много испытавший в своей долгой жизни на суровой земле своих предков.

Хорошие, сказанные от чистого сердца слова для старых тундровиков - лучшее лекарство. Желаю Сумту Чадувичу, чтобы на его столе всегда была деликатесная рыба Танамы.

Ё Юрий ВЭНГО,

ветеран труда, поселок Носок.


6 страница


С гордо поднятой головой

Труд оленевода нельзя назвать легким

Во все времена, начиная с самых древнейших, жизнь народов Севера была тесно связана с оленем. Олень - это не только мясо и транспорт. Это - первый друг и помощник северного человека. И в тяжелые, и в благополучные годы человек не мог обойтись без оленя. Жители тундры живут в согласии и гармонии с оленем и учат этому своих детей. Обучение искусству оленеводства начинается с детства. С малых лет отец учит сына всем премудростям нелегкой жизни оленевода. И поэтому к двенадцати годам каждый мальчик-тундровичок становится опытным оленеводом и охотником.


Так же начинал свой жизненный путь и мой дядя – Борис Маллюевич Яр (на верхнем снимке), ныне За-служенный работник сельского хозяйства, орденоносец и знатный оленевод бывшего совхоза «Заря Таймыра». Шестеро сыновей родились в семье ненца Маллю Ладывича Яра. Четверо из них - Этто, Пыйчу, Борис и Сангоро всю свою жизнь посвятили нелегкому труду оленевода, получив за это государственные награды. Самому старшему - Этто Маллюевичу уже 102 года. Но он по-прежнему крепок душой и телом и сам еще управляет упряжкой. Однажды во время избирательной кампании наш вертолет приземлился в стойбище Бориса Маллюевича. Прилет в стойбище гостей на вертолете - это большое событие. Мой дядя первым подошел к командиру экипажа, вежливо поздоровался со всеми прилетевшими. Потом обнял меня и повел к своему чуму. В стойбище было всего два чума. В одном жил Борис Маллюевич с женой и внуком, а в соседнем - сын Семен с семьей.

Вообще-то Семен приходится ему племянником. У Бориса Маллюевича с женой Харри своих детей не было. Они взяли трехлетнего Се-ню у старшего брата, Этто Маллюевича, и воспитали его как родного.

Теперь уже растут и правнуки. Возле нас крутился один из них - пятилетний Арсенька. Несмотря на сильный январский мороз, он время от времени своим коротеньким маутом старался заарканить пасущегося около чума старого быка – авку.

За те 10 лет, которые прошли со дня нашей послед-ней встречи, Борис Маллюевич изменился. Он стал ниже ростом, мелкие морщинки покрыли почти все его лицо. Но годы не изменили его отношения к людям. Он все также гостеприимен и внимателен. Не теряет интереса к жизни - тщательно расспросил членов избирательной комиссии о кандидатах в депутаты. За чашкой ароматного чая мне захотелось поговорить с ним по душам.

И дядя начал не торопясь рассказывать о своей жизни, а я сидела тихо, стараясь не пропустить ни одного слова.

- Ты спрашиваешь где я родился? - начал он свой неторопливый рассказ. - Трудно сказать. Тундровики кочуют там, где обилие корма для оленей, много рыбы и дичи. И поэтому точное место рождения мало кто знает. Однажды заехал к нам в стойбище русский купец с миссионером. Окрестил он нашего отца, двоих моих старших братьев и меня. Но только мне дал русское имя Борис. Моему отцу миссионер дал деревянную русскую иконку Миколе Луца хэхэ - Николай Чудотворец. Долго хранилась эта иконка у нас, пока не раскололась, к несчастью - вскоре после этого умер отец. Если бы не рак пищевода, то еще бы может пожил. Много лет ему было. Праправнуков ему даже довелось повидать. Дай бог, чтоб и
мне пожить так долго.

Лет с 13 я уже самостоятельно пас и караулил стадо, пока отец со старшими сыновьями ездил на охоту на дикого оленя. В то время мы жили и кочевали одним кланом - с нами в одном стойбище жил брат отца с семьей.

Оленей летом пасли на острове Оленьем. Да и зимой иногда тоже там кочевали.

Хорошее для нас было время. Кругом изобилие дикого оленя, морского зверя, рыбы. Часто ездили в поселок полярников Лескино. Там можно было обменять мясо и рыбу на муку, сахар, табак и вообще все необходимое.

Потом пришел указ об объединении всех в колхозы. Сказали, что теперь все будут пасти одно огромное стадо. А тех, кто не захочет, увезут в неведомую даль и там посадят в тюрьму. Привез эту весть ненец Васса Лампай. Он стал уполномоченным советской власти.

И вступила вся наша семья в колхоз имени Орджоникидзе. Центральной усадьбой колхоза стал поселок Лескино. Старшие братья - Этто, Пехедома и Пыйчу уже были женаты и имели детей. В Лескино открыли школу, медпункт, пекарню и колхозную контору. Заведовать школой приехала молодая, красивая русская девушка Татьяна Васильевна Федотова. В Лескино она вышла замуж за заготовителя Григория Петровича Хлунова. В медпункте работала Раиса Степурина, а ее муж Петр Родионов был в колхозе бухгалтером.

Я часто ездил в поселок. У полярников научился русскому языку. Позже по тундре стали ездить работники Красного чума. У них я научился немного читать и писать. Младшего брата Сангоро взяли в школу, хотя его всячески старались скрывать от представителей сельсовета. Сангоро закончил три класса в Лескинской школе.

Через некоторое время меня и моего брата Пыйчу направили на курсы подготовки колхозных кадров в Дудинку. Очень не хотелось уезжать нам в неведомые края!

Это было в 1954 году. После Лескино Дудинка показалась мне огромным селением. По всему побережью вразброс стояли домишки. Было даже несколько двухэтажных. Мы с братом всегда держались рядом, боясь далеко уходить от общежития. На курсах колхозных кадров были люди со всех уголков Таймыра. Очень много людей было из Хатангского района. Я то-гда узнал, что на Таймыре кроме ненцев есть такие народы как долганы, энцы, нганасаны, якуты. В общежитии, где нас разместили, было всегда холодно. Часто занимались при керосиновых лампах. Там я познакомился с Ниной Хамчедовной Яр. Позже мы вместе с ней работали в колхозе «Заря Таймыра».

Год я проучился на курсах бригадиров–оленеводов, а два года - на курсах председателей колхоза. Поначалу я не мог понять, зачем нас привезли в Дудинку. Хотелось быстрее уехать в родные места. Часто во сне видел родственников. Потом освоился. Незаметно пролетели эти три года. И вот, наконец, нас посадили на катер до Диксона. Радости нашей не было предела. С Диксона на маленьком самолете мы с братом прилетели в Лескино.

Весть о нашем возвращении быстро дошла до родственников. За нами приехали братья, Пехедома и Секки. Они отвезли нас домой, благо на летовку наше стойбище недалеко откочевало, родители уже не надеялись на наше возвращение. Мать потихоньку оплакивала нас. Все думали, что увезли нас в тюрьму, из которой никто не возвращается.

Однако среди родных нам не пришлось долго пожить. Вскоре за нами приехал из Лескино наш хороший друг Ваня Самарский, представитель советской власти. Мы уехали с ним в поселок. Пыйчу Маллюевича назначили председателем сельского совета, а меня председателем колхоза имени Орджоникидзе.

Мы давали план по вылову рыбы в летнюю путину. Рыбачили, охотились. Росло поголовье наших домашних оленей. А к зиме пришел указ о ликвидации нашего колхоза и закрытии сельсовета в Лескино. Было приказано кочевать в глубь Таймыра, в Носковскую тундру. Этот указ привез ненец Евгений Иванович Яр. По сравнению с нами он был очень высокого роста и совершенно свободно говорил по-русски. Мы с ним сразу же подружились.

И вот все, кто жил на территории Лескинской тундры, приготовились к длительному аргишу. Расстояние это немалое. Почти три месяца шли мы длинным аргишом, стараясь не потерять ни одного оленя. Очень жалко было уезжать из родных мест в неизвестность. Переезд коснулся не только оленеводов. В Лескино за-крыли и школу, и медпункт, и пекарню. Осталась только полярная станция.

Заведующая школой Татьяна Васильевна Хлунова выехала еще осенью, до начала ледостава. Повезла все школьное имущество, чтобы сдать в Носковскую школу. Выехали и супруги Родионовы. Они попали в поселок Караул. Раиса Сергеевна Степурина до самой смерти жила в Карауле. Работала в районной больнице медсестрой. Ее муж был бухгалтером. Мы сильно сдружились, и было очень жалко расставаться. Все это происходило в 1957 году.

По прибытии в Носок нас всех приняли в колхоз «Заря Таймыра». Старший брат - Этто Маллюевич - стал бригадиром оленеводческой бригады. А мы с братьями Пыйчу и Сангоро стали пастушить в этой бригаде. Двое других братьев - Пехедома и Секки рыбачили в бригаде Хамсы Яр. При поступлении в колхоз часть своих личных оленей мы сдали на пополнение колхозного стада. В том году было очень жаркое лето и наши олени, привыкшие к другому климату, сразу начали помирать. Большую часть своих оленей мы потеряли в том году.

Я стал работать в бригаде своего брата. Наша бригада неоднократно выходила победителем в соцсоревновании. Позже брат Этто стал орденоносцем, получив за свою трудовую деятельность немало правительственных наград. До сих пор он их бережно хранит, как память о трудовых заслугах.

После нескольких лет работы в бригаде брата, я решил самостоятельно принять свое стадо. В бригаду брал всех, кто желал посвятить себя нелегкому труду оленевода. В 1977 году получил свою первую правительственную награду – орден Трудового Красного Знамени. А в ознаменование 100–летия со дня рождения В.И. Ленина получил медаль «За доблестный труд». Позднее стал кавалером ордена «Знак почета» и Трудовой Славы lll степени. В 1980 году мне дали звание «Заслуженный работник сельского хозяйства».

Конечно, мне в жизни пришлось много потрудиться. Труд оленевода нельзя назвать легким. Я никогда не считал, сколько километров наездил по тундре. В жизни видел и плохое и хорошее. Но я горжусь своей работой.

Посмотри сколько у нас оленей! Вон, в каких красивых сакуйчиках ходят мои внуки. Сколько у нас грузовых нарт, набитых разным скарбом! В моей семье - мир и достаток. Кругом - родная тундра, красивей которой для ненца нет! Что еще надо старому ненцу, чтобы быть довольным жизнью и ходить с гордо поднятой головой!

…Закончилось голосование, закружил винтами вертолет, и мы с дядей стали прощаться. Я осталась довольна встречей со своим родственником. Как все-таки много среди нас хороших людей! Борис Маллюевич на прощанье обнял меня, помахал всем рукой, и, чуть-чуть раскачиваясь, направился к своему чуму.

Удачи тебе во всем и всех благ твоим родным, старый ненец!

1   2   3   4


Похожие:

Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconПорядо к предоставления грантов субъектам малого предпринимател ьства на создание и развитие собственного бизнеса
При этом размер гранта не может быть более четырехсот тысяч рублей. Для начинающих субъектов малого предпринимательства – молодежи...
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconСодействие безработным в организации предпринимательской деятельности
Финансовая поддержка оказывается безработным в виде субсидий за счет средств государственного внебюджетного Фонда социальной защиты...
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconЗаконодательством
Льгота предоставляется при привлечении инвестиций на сумму более 10 млн рублей в размере 50% от суммы исчисленного налога в течение...
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconОбщественно политическая газета можайского района
Коллектив Можайского управления социальной защиты населения, кроме отпускников Фото Т. Елагиной
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconУчредитель правительство кабардино-балкарской республики
Баксанского района. Мероприятие прошло Как сообщили в следственном управлении вания и контрольно-аналитической работы в школе №4...
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconНачальник умп двд и социальной защиты населения
Пана іздеген адамның куәлігінің (бұдан әрі – куәлік) бланкісіндегі барлық деректеме
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconВниманию предпринимателей города Гуково!
Субсидия предоставляется в размере 70 процентов от фактически произведенных затрат, но не более 300 тыс рублей на одного получателя...
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района icon1. Абхазия Государственная власть
Абхазии согласно поданному заявлению. Указ об этом подписал 28 декабря президент Сергей Багапш, сообщили в Управлении правительственной...
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconТамбовское областное государственное учреждение «Центр занятости населения Токаревского района»
Предпринимательство и самозанятость гарант социальной стабильности общества, так как является мощным фактором расширения сферы занятости...
Неработающим пенсионерам Таймыра, отработавшим в районе более 15 лет, положены ежемесячные выплаты в размере 1650 рублей. Об этом газете сообщили в управлении социальной защиты населения администрации района iconТверская область в этом году направит на поддержку малого предпринимательства более 110 млн рублей

Разместите кнопку на своём сайте:
Бизнес-планы


База данных защищена авторским правом ©bus.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Бизнес-планы
Главная страница