Рассказ входит в книгу Марии Царевой "Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо"




Скачать 98.69 Kb.
PDF просмотр
НазваниеРассказ входит в книгу Марии Царевой "Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо"
Дата конвертации03.09.2012
Размер98.69 Kb.
ТипРассказ


Ненавижу? Хочу! или Кое-что о мачо //РИПОЛ классик, Москва, 2007
ISBN: 978-5-386-00151-3
FB2: Tibioka, 09.04.2010, version 1.0
UUID: 4f6a3f58-9439-102d-97f8-f3053e270bc3
PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012
 
Маша Царева
 
Кое-что об одиноких девушках, легких деньгах и вуалехвостых сумчатых хомяках
(Рассказы)
 
 
Много ли москвичек, вынужденных самим зарабатывать себе на туфли, могут похвастаться тем, что в их подчинении находятся четыре аргентинские алые жабы, три китайские
лысые собачки, два говорящих попугая ара и даже один живой крокодил?
 
Рассказ входит в книгу Марии Царевой "Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо".

Содержание
 
МАША
АНЕЧКА
МАША
АНЮТА

Мария Царева
Кое-что об одиноких девушках, легких деньгах и вуалехвостых сумчатых хомяках
 

МАША
 
Давным-давно, в те покрытые толстым слоем пыли времена, когда я еще не пользовалась тональным кремом по причине природной свежести лица, не
сидела на диете и верила в то, что холостые красавцы-миллионеры порой запросто влюбляются в смазливых бесприданниц в стоптанных туфлях, у
меня была подруга по имени Лада.
Лада была старше меня лет на пять, но я всегда понимала, что на самом деле между нами пропасть. Цифры, указанные в паспорте, не имели никакого
значения. Рядом с ней я чувствовала себя ребенком. К тому же Лада ничего общего не имела с рано повзрослевшими матронами, рассудительными до
тошноты, ответственными до оскомины, с самого детства озвучивающими правильные речи своих родителей. Нет, это была веселая живенькая брюне-
точка с модной стрижкой а’ля Натали Имбрулья.
Все дело в том, что Лада была гиперактивной, все у нее в руках спорилось, все ей удавалось, каждый ее проект приносил чудовищных размеров диви-
денды. Свои первые деньги она заработала в тринадцать лет — устроилась курьером на радиостанцию. Дальше — больше. К окончанию школы она вела
молодежную программу в прямом эфире и была довольно популярна. В девятнадцать лет сама купила себе автомобиль. В двадцать — организовала в зда-
нии института, где училась, кафе с японским уклоном, и это был настоящий хит. А однажды Ладка сошла с ума и приобрела на Птичьем рынке четырех
щенков…
— Как же вы все будете жить в обычной квартире? — ужасались окружающие. У Лады была «трешка», но все же каждая из псин, повзрослев, должна
была доходить до грудной клетки миниатюрной Ладочки. — Зачем тебе такие огромные собачищи?
— Ничего, я увольняюсь, — решительно объявила Лада, — большую часть дня буду проводить с собачками на тренировочной площадке и в парке. Как-
нибудь устроимся.
Так она и поступила. Окружающие крутили пальцами у виска. Перспективная радиоведущая, имеющая нехилый опыт в ресторанном бизнесе, предпо-
чла добровольное заточение, общаясь главным образом со своими четвероногими монстрами. Надо сказать, хлебнула она лиха. Растущие собачьи орга-
низмы шалили без ограничений, и скоро уютная квартирка Лады превратилась в непрезентабельные руины. Обои клочьями свисали со стен, ножки ме-
бели были обточены режущимися зубками собачат. Все бьющееся было разбито, все съедобное — съедено.
Однажды я заскочила к ней на чашечку чая и застала такую картину: голенастые мускулистые псы, которые почти уже доросли до размеров взрослых
особей, но по-прежнему обладали умственным потенциалом щенят, затеяли интереснейший поединок — вольная борьба с мутоновой шубкой хозяйки. В
неравном бою шуба явно проигрывала. Четыре зубастые пасти с энтузиазмом рвали ее на куски.
— Что здесь происходит? — ужаснулась я. — Ладка, разве это не та шубейка, за которую в прошлом году ты отвалила немереные деньги?
— Та самая, — весело согласилась моя спятившая подруга, — мне ее сшили в ателье на заказ.
Мимо меня пронесся удовлетворенно рычащий щенок с рукавом в пасти.
— Она тебе разонравилась? — сочувственно поинтересовалась я.
— Настасья, да разве можно на них злиться, это же дети!
Улыбка Лады была спокойной и ясной, как у буддийского монаха, и я убедилась окончательно: девушка невменяема.
— Ты не думай, что я сошла с ума… Эти собачки — первые. Скоро я найду помещение, и их будет больше.
— Как? — я даже вспотела. — Еще больше?… Лада, я ничего не понимаю. Умоляю, объясни: что ты задумала?
— У меня будет свой питомник, — ее глаза, как всегда, горели энтузиазмом. — Сейчас я одна ими занимаюсь, но скоро найму помощников. Найду по-
мещение побольше, наберу персонал, создам сайт в Интернете. Да эти собачки — золотые, знаешь, сколько стоит один щенок? А еще я собираюсь оказы-
вать услуги по дрессировке и передержке. Это будет настоящий элитный частный клуб!
Я посмотрела на великолепную четверку, которая оставила в покое шубку (вернее, то, что от нее осталось) и переключила внимание на останки изже-
ванной шторы, свисающей с карниза.
— А ты уверена… хм… что кто-нибудь захочет купить таких щенков? Мне казалось, что горожане предпочитают питомцев покомпактнее…
— Ой, да брось ты! — беспечно махнула рукой Лада. — Смотри, до чего же они симпатичные, — она поймала пробегающего мимо щенка, ловко опроки-
нула его на паркет и погладила доверчиво подставленное розовое брюхо. Пес едва не описался от удовольствия, его пушистый хвост работал, как автомо-
бильный дворник, пребольно шлепая меня по лодыжке.
— Ладно, поверю тебе на слово, — вздохнула я и засобиралась уходить.
Конечно, я ей не поверила и долго потом сплетничала с общими знакомыми: Ладка-то наша, мол, совсем умом тронулась…
Но напрасно мы раньше времени хоронили деловую хватку Лады. Не прошло и двух лет, как по Москве пополз слушок: приобрести щенка, сопостави-
мого размерами с пони, можно в огромном питомнике, расположенном в ближайшем Подмосковье. Владелица клуба — бизнес-вумен Лада Куликова —

сколотила на своих собачках кругленький капитал.
 
К чему это я?
Ах да, той осенью мы с Анютой, моей flatmate, были на мели. Я говорю не о том сорте кокетливой бедности — ой, что мне делать, не хватает денег на
Prada, а в ЦУМе как раз дни распродаж. Нет, мы обе потеряли работу, и обе не по своей воле. К сожалению, меня уволили за череду беспринципных опоз-
даний, Анюту — за то, что, кликнув по баннеру «100 самых упругих мужских задниц мира», она заразила всю компьютерную сеть каким-то вирусом, уни-
чтожающим информацию. В принципе увольнение не было для нас трагедией — в то время я трудилась администратором в немодном кафе на окраине
города («Предпочитаете столик у окна или в уголке?»), а Нютик протирала штаны на reception непонятно чего производящей компании («Вам чай или ко-
фе?…  Соединить  с  генеральным  директором  или  с  коммерческим?»).  Проблема  заключалась  в  том,  что  мы  обе  катастрофически  не  умели  откладывать
деньги — да-да, мы, те самые городские маньячки нового поколения, которые родились с вирусом консюмеризма в крови и готовы спустить всю налич-
ность  на  шикарные  туфли.  Так  что  неожиданная  потеря  работы  обернулась  полным  финансовым  аналом —  мы  вынуждены  были  экономить  даже  на
метро,  а  питаться  исключительно  гречневой  кашей  с  кефиром  и  соевыми  батончиками  «РотФронт».
Хорошо, что когда-то у меня была подруга Лада, разбогатевшая на собачьем питомнике. В тот момент, когда в севшем на диету кошельке почти закон-
чились бумажные деньги и остались одни гремящие монетки, я вспомнила обо всей этой истории. Вспомнила — и крепко призадумалась. Если получи-
лось у Лады, то почему не может получиться у нас с Анютой? Чем мы хуже? (Понятное дело чем — у нее два высших образования и хватка бультерьера, а
мы — две плывущие по течению размазни, не тянущие ни на интеллектуалок, ни на femme fatale.) Ну и что, зато мы обаятельны, решительны, с чувством
юмора и какой-никакой волей к победе.
В общем, я решила обсудить с Анютой свой невнятный бизнес-план.
* * *
— Ты опять за свое? — Анюта даже не оторвалась от газеты «Работа для вас».
В последнее время у нее появилась отвратительная привычка просматривать данное издание за ужином. Она обводила фломастером подходящие ва-
кансии, а потом целый день сидела на телефоне или оббивала пороги кадровых агентств, и все только для того, чтобы в тысячный раз услышать, что де-
вушки без образования и опыта работы нигде не нужны.
— Десятки тысяч долларов! — повторила я. — С минимальными трудозатратами.
— Что ты называешь минимальными трудозатратами? — прищурилась Анечка. — Может быть, порванную шубу и разрушенную квартиру? Или бро-
шенную работу? Собака — это ребенок, с ней слишком много возни. А если собак несколько…
— Но многие люди заводят собак просто так, — резонно возразила я, — хлопот много только на первом этапе. А потом… псы подрастают, и дальнейшее
уже дело техники. Сама подумай, у каждой самки может родиться до восьми щенков?! Один щеночек стоит полторы тысячи баксов! Да с первой партии
можно было бы обогатиться, нанять персонал, а дальше уже пошло бы проще.
Анюта отложила газету, с жалостью на меня посмотрела и покачала головой.
— Мечтательница ты моя. Во-первых, у твоей Лады наверняка в прошлом были собаки, а мы с тобой даже не знаем, как с ними обращаться.
— Дел-то! — хохотнула я. — Каждый человек когда-нибудь заводит собачку впервые. Не так уж это и сложно. Я вот знаю девушку, которая родила близ-
нецов без всякой предварительной подготовки, и ничего, выжили.
— Во-вторых, — невозмутимо продолжила Нютик, будто бы не обратив внимания на мой убедительный аргумент, — у нее была трехкомнатная квар-
тира, а у нас?
Она обвела взглядом нашу восьмиметровую кухоньку. Квартира, в которой мы живем, похожа на красотку маленького роста — все в ней мило и за-
манчиво, только габариты слегка подкачали. Когда-то я призвала на помощь весь свой дизайнерский талант, чтобы хоть как-то обыграть крошечное про-
странство. Купила дорогие занавески абрикосового цвета и сама расшила их атласными цветочками; напротив окна повесила огромное зеркало, чтобы
зрительно расширить гостиную. Крошечную спаленку оформила в духе скромного минимализма.
— Что ж, потеснимся… — неуверенно сказала я. — Эти собачки симпатичные, мы их полюбим! Вот увидишь, пройдет пара месяцев, и мы их переста-
нем даже замечать.
— И в-третьих, — Анюта вздохнула, — ты говоришь, что щеночек стоит полторы тысячи баксов?
— Точно! — я обрадовалась, что она наконец «клюнула». — Представляешь, сколько денег заработаем!
— Так-то оно так… Только вот, где ты собираешься взять деньги, чтобы купить этих щенков?
— Я…
— Об этом ты как-то не подумала, верно?

— Можно было бы что-нибудь продать, — неуверенно предложила я.
— Например, что? — насмешливо поинтересовалась Анна. — Все, что можно было продать, мы с тобой уже продали. Если только себя… Но боюсь, за
нас не дадут столько, сколько за щенков. Средняя ставка на рынке продажной любви — сто долларов.
— Значит, пара щеночков — это всего лишь тридцать ночей, иными словами, один месяц продажной любви! — жизнерадостно воскликнула я, но, на-
ткнувшись на мрачный взгляд Анюты, осеклась: — Я пошутила. Да уж, обидно получилось…
— Не то слово, — хмыкнула она, расправляя газету.
— Но согласись, идея была хороша!.. Ну и какие сегодня ты вычитала вакансии?
— Ничего хорошего, — вздохнула Анечка. — Чувствую, придется нам с тобой в официантки идти. Больше нам нигде не суждено пригодиться. Будем по-
давать чай, улыбаться жующим физиономиям и рассчитывать на чаевые. Как тебе такая перспективочка?
Я ничего не ответила — только обреченно вздохнула.

АНЕЧКА
 
Мы — лузеры. Я не кокетничаю, не напрашиваюсь на комплимент. Это правда. Городские лузеры нового формата — вроде бы и выглядим как конфет-
ки, и занимаем неплохую квартирку недалеко от центра Москвы, и одеваемся не в каком-нибудь Jennifer, а как минимум в Morgan, и спим не с самы-
ми уцененными персонажами (однажды в моей постели побывал и вовсе известный сериальный актер, то есть, если вдаваться в подробности, не он в мо-
ей постели, а я в его автомобиле, но это вообще к делу не относится). Все это не имеет никакого значения. Мы лузеры, и положение наше шатко, как кора-
бельная палуба в девятибалльный шторм. Ни образования, ни работы, ни оформленных стремлений, ни даже амбиций, ни денег, ни связей, ни папы-бан-
кира, ни любовника-бандита — только кредит на холодильник, который мы никак не можем погасить, да периодически наваливающаяся депрессия. А
ведь нам по двадцать семь, не девочки уже. Могли бы чего-то и добиться… Вот одна моя бывшая одноклассница открыла магазинчик нижнего белья и
процветает, вторая открыла кофейню и тоже процветает, третья открыла счет в банке, потому что вышла замуж за какого-то мажора с Рублевки, и про-
цветает еще хлеще первых двух. А мне даже стыдно приходить на встречу выпускников, потому что нечем, ну решительно нечем похвастаться.
Хорошо Маше, подружке моей закадычной, моей вечной flatmate и напарнице по беспросветному лузерству, — она хотя бы оптимист. Не проходит и
дня без того, чтобы она что-нибудь не придумала — то с горящими глазами подсовывает мне статью о том, какие бешеные бабки заколачивают стрипти-
зерши, то собирается открыть йога-клуб, то теперь вот носится с идиотской собачьей затеей. Милая наивная Маша.
 
В ту ночь я, как впрочем и обычно, долго не могла уснуть. Открытые глаза, руки поверх одеяла, раскиданные по подушке волосы… Я вяло наблюдала за
причудливым танцем теней на стене, когда вдруг мой мазохистский покой нарушил резкий звук открывающейся двери.
— Анюта, ты спишь? Спишь? — в комнату ворвалась взлохмаченная Машка. — Ну скажи, что не спишь!!!
Протянув руку, я зажгла бра, села на кровати и взглянула на часы. Половина третьего.
— Уже не сплю. А что, у нас пожар?
— Анечка, как хорошо, что ты еще не успела уснуть! — завизжала она, бросаясь мне на шею. — Я бы не дотерпела до утра! Я такое тебе расскажу. Такое!
— Ты и мертвого разбудишь, — пробормотала я. — Что там у тебя, выкладывай.
— Вот! — она грохнула на мою кровать какие-то измятые листы.
— Что это? — удивилась я. Прочитала название, и мои брови поползли вверх. — Зачем ты мне это среди ночи притащила?
— Я нашла это в Интернете! Смотри!
Маша зашуршала страницами и наконец ткнула мне под нос фотографию, на которой было запечатлено существо вида самого что ни на есть идиот-
ского.
Судя  по  всему,  это  был  грызун.  На  толстощекой  мордочке  поблескивали  хитроватые  глазки-бусинки.  Туловище  зверька  было  чересчур  упитанным,
хвост —  длинным  и  пушистым.
— Что за отвратительная рожа? — усмехнулась я.
— Отвратительная рожа бывает у тебя, когда не выспишься и не успеваешь накраситься, — беззлобно заметила Машенция, — а это — вуалехвостый
сумчатый хомяк!
— Какой-какой?
—  Вуалехвостый  сумчатый, —  назидательно  повторила  Маша. —  Это  искусственно  выведенная  порода.  Они  чуть  крупнее  обычных  хомяков.  Порода
отличается  повышенной  сообразительностью  и  добрым  нравом.
— Ты что, решила завести домашнего питомца?
— У меня уже есть один — ты! — рассердилась она. — Как можно быть такой недалекой! А где твое хваленое логическое мышление? Вот о чем мы сего-
дня за ужином разговаривали?
— О том, что, судя по всему, нам придется стать официантками, — со вздохом припомнила я.
— А еще? — не отставала Машка.
— А еще о твоей подруге Ладе, которая разбогатела на продаже щенков.
— Вот! — торжествующе воскликнула Маня. — Мы говорили, что щенки нам не по зубам, потому что они слишком дорого стоят, да и квартирка мала.
— Ну и при чем тут… Постой… — до меня начало медленно доходить, — уж не хочешь ли ты сказать, что…
— Вот именно! — обрадовалась она. — Мы с тобой будем разводить вуалехвостых сумчатых хомяков! Они стоят гораздо дешевле и занимают меньше
места. Хомяков вообще в трехлитровых банках держать можно.
— Их ты тоже будешь впаривать за полторы тысячи? — усмехнулась я, все еще не веря в серьезность ее намерений.

—  Ну  почему  же.  Одна  особь  стоит  баксов  пятьдесят, —  торжествующе  улыбнулась  Настя. —  Купим  несколько  пар,  такое  мы  можем  себе  позволить.
Каждая самка принесет нам, как минимум, десять хомячат. Простая арифметика — тратишь пятьдесят долларов, и через какое-то время получаешь пять-
сот!
Я почесала слипающиеся глаза кулаками.
— Ты думаешь, что они будут пользоваться спросом?
— Да это же самое модное животное! — Мария отобрала у меня энциклопедию. — Да мы их так разрекламируем. Представь себе, они умные, добрые,
поддаются дрессировке. Так здесь написано.
— Ты ненормальная. Почему бы нам просто…
— Не устроиться на работу? — продолжила она. — Ты, Анюта, как хочешь, но лично я официанткой быть не собираюсь!
— В любом случае… Нельзя ли поговорить об этом с утра?
— Какая же ты скучная! — заверещала она. — Так и знала, что ты и здесь найдешь, к чему придраться. Но тебе меня не остановить. Завтра же я собира-
юсь к заводчице за первой партией хомяков. Если пожелаешь, можешь присоединиться.
И она вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.
* * *
Первым, что увидела я на следующее утро, был криво намалеванный на листе ватмана лозунг: «Самое гламурное домашнее животное — вуалехвостый
сумчатый хомяк!» Под надписью было приклеено фотоизображение уродца.
А Маша, свежая, румяная, носилась по квартире в поисках чистых чулок.
— Ага, проснулась! — она клюнула меня в щеку. — Ну что, идешь со мной к заводчице?
Босыми ногами я прошлепала на кухню и залпом ополовинила бутылку минералки.
— Я надеялась, что эти хомяки мне вчера приснились… Мария, ты осознаешь, что домашние животные — это ответственность?
— Не пытайся меня остановить! — сверкнула глазами она. — Держать дома хомяка проще простого. В энциклопедии сказано, что они милы и непри-
хотливы. Для начала куплю три пары, а там посмотрим.
— Триста долларов? — ужаснулась я. — Я всегда считала, что купить за такие деньги туфли — верх безумия. Но потратить эту сумму… на хомяков!
— На вуалехвостых сумчатых хомяков, — с достоинством поправила она. — Ань, я же все просчитала. Они действительно входят в моду. Продать их бу-
дет проще простого, потому что в Москве нет ни одного специализированного питомника, наш будет первым. Да стоит нам дать объявление, как хомяков
с руками оторвут! Возле нашего дома будет дежурить толпа. Люди будут записывать на ладошках номера — лишь бы им достался такой хомяк. Мы смо-
жем поднять цены и обогатимся. Это же замечательный бизнес-проект, неужели ты не понимаешь?
— Вот уж никогда не думала, что стану владелицей питомника… хомяков, — с сомнением протянула я.
— Соглашайся, — подмигнула Маша, — ну чем, в конце концов, ты рискуешь? Подумаешь, триста долларов. Через пару месяцев эти триста превратятся
в полторы тысячи, а дальше пойдет по накатанной.
— Что ж… Работы у нас все равно нет… Ладно, можно хотя бы сходить взглянуть на этих хомяков.
— Супер! — взвизгнула Маша. Но тут же ее лицо приняло выражение крайней озабоченности. — Слушай, а деньги у тебя есть? А то у меня только сто
пятьдесят…
— Найду, — вздохнула я. — Постой, а как же ты собиралась покупать хомяков, если у тебя не было этой суммы?
— Ох, Анюта, — улыбнулась Маша, — я знаю тебя чуть больше года, но уже изучила, как облупленную. Разве я могла даже предположить, что ты меня
бросишь, не поддержишь в таком выгодном начинании? Я с самого начала знала, что твой ответ будет «да».
* * *
Говорят, что большинство людей внешне похожи на своих животных. Однако заводчицей вуалехвостых хомяков оказалось стройное создание лет два-
дцати пяти, больше смахивающее не на упитанного грызуна, а на звезду американской эстрады Бритни Спирс. Длинные белые локоны, явно искусствен-
ного происхождения, ровный загар и жемчужная улыбка в поллица. Мы с Машей в первый момент даже оробели от такого великолепия. Покачиваясь на
каблуках, девушка пригласила нас в гостиную.
Маша подтолкнула меня локтем в бок и прошептала:
— Я же тебе говорила, что заводчики этих животных не бедствуют. Смотри, какая обстановочка!
Квартира и впрямь была шикарной. Перламутрово-розовые стены, итальянский диван, обтянутый мягчайшей белой кожей, увесистая бронзовая на-
польная ваза в этническом стиле. Девушка предложила нам кофе и гостеприимно распечатала коробку дорогих бельгийских конфет.
— Меня зовут Карина, — с улыбкой представилась она. — Сейчас попьем кофейку и пойдем выбирать хомок.

Момент показался мне идеально удобным для расспросов.
— Скажите, Карина, а давно ли вы этим занимаетесь?
— Года два уже, — наморщив хорошенький носик, припомнила она. — Первых хомячков мне бойфренд подарил. Кто же знал, что так получится… Слу-
чайно наткнулась в Интернете на статью, а у моих хом как раз появилось потомство… В общем, дала объявление, и на следующий день всех хомячков
сразу же раскупили.
Маша с горящими глазами пережевывала дорогой темный шоколад. Будь она мультипликационным героем, в ее глазах заплясали бы шестизначные
цифры.
— Тогда я завела несколько пар. Проблем с ними никаких, только покормить несколько раз в день да поменять подстилку.
Я  повела  носом —  в  квартире  Карины  не  пахло  ничем,  кроме  ее  дорогих  духов.  Приходилось  мне  бывать  в  жилищах  страстных  обожателей  живот-
ных —  в  некоторых  из  них  возможно  дышать  только  широко  открытым  ртом,  чтобы  уберечь  себя  от  рвотных  позывов.
— Проблем нет, а деньги теперь есть всегда. Вот, даже квартиру новую купила, — звонко рассмеялась Карина. — Едва очередное потомство подрастает,
как я даю объявление. Пару дней — и все расходятся, а я еду расслабляться на Канары.
— Может быть, посмотрим на них? — не выдержала Машка, на которую небрежное описание будней Карины произвело неизгладимое впечатление.
— Конечно, пойдемте.
Нас пригласили в одну из дальних комнат, которая оказалась специально оборудованной под нехитрые хомячьи нужды. Стильные белые стеллажи
были уставлены просторными клетками, в каждой из которых ютилась пара хомячков. На первый взгляд они ничем не отличались от хомяка Пахома, ко-
торого давным-давно родители подарили мне в честь поступления в первый класс школы.
— Это и есть вуалехвостые сумчатые хомяки? — деловито осведомилась Маша.
— Именно так, — подтвердила Карина. — Вы не пугайтесь, что не все они соответствуют описанию. Просто некоторые еще не доросли.
— А почему они называются сумчатыми? — заинтересовалась я.
— У взрослых особей на животе имеется жировая складка, — охотно объяснила заводчица. — А вы тоже хотите заняться разведением?
Не усмотрев в ее тоне профессиональной ревности, мы кивнули. Карина одарила нас лучезарной улыбкой.
— Это правильно. Очень хорошее занятие для женщины. Времени не отнимает, а денег приносит — ого-го!
Я смотрела в пол, чтобы не встретиться с победным взглядом торжествующей Марии.
В тот вечер мы обе долго не могли уснуть. Чаевничали на кухне, потом решили, что новое начинание достойно более масштабных посиделок, и отку-
порили бутылочку белого вина. Все, как в старые добрые времена, — ночные посиделки в пижамах, приглушенные смешки, криво нарезанный сыр на та-
релочке, куча планов и даже, как ни странно, перспектив.
В стареньком аквариуме на подоконнике мирно хрустели морковкой хомяки.
— Золотые вы наши. — Маша никак не могла уняться, все время подходила к аквариуму, дабы нарушить покой грызунов настойчивым постукивани-
ем акрилового ногтя по стеклу. — Еще чуть-чуть, и вы поможете нам обогатиться!
— А сколько длится беременность у хомяков? — спросила я.
— Наверное, месяца два, — нахмурившись, выдала Маша. — Подумать только, через пару месяцев в этом самом аквариуме появятся милые создания,
которых можно будет обменять хоть на дизайнерские туфли, хоть на килограмм черной икры!
— Сплюнь три раза, — на всякий случай предостерегла я. — Вдруг они не полюбят друг друга и вообще откажутся размножаться?
Знала бы я тогда, каков масштаб катастрофы, которая ожидает нас, лучше бы промолчала. И, пока не поздно, отнесла бы милых созданий обратно, в
питомник приветливой блондинки.

МАША
 
Новорожденные хомячата были похожи на препарированные куриные желудочки — розовые, скользкие, лысые. Мне пришлось битый час воевать с
собственным чувством брезгливости, чтобы рискнуть прикоснуться кончиком пальца к одному из них. Перевернув кончиком мизинца скользкий ка-
тышек, я убедилась, что это не просто сгусток биологической материи, а существо с зачатками всех положенных данному виду органов. Крошечные лап-
ки, две черточки зажмуренных глаз, розовый микроскопический нос.
— Посмотри, а он даже хорошенький, — я обернулась на Анюту, которая, брезгливо сморщившись, маячила за моей спиной.
И вдруг внезапная боль острой иглой впилась мне в палец — отважная самка вуалехвостого сумчатого хомяка решила атаковать инородное существо,
по-свойски тыкающее пальцем в одного из ее младенцев.
— Ай! — вскрикнула я, отдергивая руку. — Больно же!
— А ты что хотела? — усмехнулась Анюта, заглядывая мне через плечо. — Ничего себе хорошенькие… Что-то я сомневаюсь, что кто-то захочет их у нас
купить.
— Вот погоди, вырастут, сама побежишь за следующей партией.
— Ну-ну.
Не обращая внимания на Анино скептическое настроение (за долгие месяцы нашей дружбы я успела к нему привыкнуть), я понеслась в магазин за
жирными сливками и швейцарской брынзой, к которой хомячиха-мать (губа не дура!) питала болезненное пристрастие.
— Она нас разорит, — буркнула Анюта мне вслед.
— Напротив, — философски улыбнулась я, — она нас обогатит. Ну а пока она просто кормящая мамочка, которая должна хорошо питаться.
* * *
Пожалуй, не стоит утомлять подробностями, рассказывая о том, как долог и утомителен был процесс взросления юного поколения вуалехвостых сум-
чатых хомяков. У меня руки чесались разместить в Интеренте объявление о том, что малыши готовы перейти во владение ласковых (и главное щедрых)
хозяев.  Но  практичная  Анюта  сдерживала  мой  пыл —  ей  все  казалось,  что  хомячата  недостаточно  повзрослели,  чтобы  резко  сменить  место  обитания.
Каждый день она брала подрастающее поколение на руки (причем ее пальцы отчего-то оставались в целости и сохранности, хомяки и не пытались их
атаковать) и щупала их брюшки — появилась ли заветная складочка, отличающая вуалехвостую сумчатую породу от обычного пятикопеечного грызуна.
— Знаешь, мне кажется, что и у взрослых особей складка недостаточно видна, — хмурилась она, — так что не знаю, не знаю… Когда мы их брали, она
явно была толще.
— Может быть, мы как-то неправильно за ними ухаживаем?
— Может быть, никакой складки не было и в помине? — как всегда, Анюта предположила самое худшее. — Просто они были перекормленными, а те-
перь похудели.
Дни бежали, отрывной календарь худел, как фотомодель из каталога купальных костюмов, деликатесы исправно покупались хитроглазым хомякам,
похожим на пушистые плюшевые игрушки, и вот наконец нами было принято обоюдное решение: пора.
Проснувшись засветло, я понеслась в пункт приема объявлений газеты «Из рук в руки», Анюта же уселась в пижаме на кухне, лихо закурила и приня-
лась окучивать Интернет.
Сотрудница газеты, женщина лет сорока с усталым разочарованным лицом и душераздирающими кудрями, слегка оживилась, пробежав глазами за-
полненный мною бланк.
— Вуалехвостые сумчатые хомяки? — приподняла тонко выщипанные бровки она.
Я гордо подтвердила:
— Вот именно.
— Надо же, что только не пытаются продать… — вздохнула она, — но такого еще ни разу не слышала.
— Это очень редкая порода. В Москве всего несколько питомников. Знаете ли, есть животные, которые не нуждаются в дополнительной рекламе.
— И сколько же они стоят? — заинтересовалась она. — Может, внучке купить? Здесь у вас написано, что недорого…
— Двести пятьдесят долларов всего, — бодро отчиталась я, — в данном случае просто копейки.
Дама ничего не ответила, только поджала морковные губки и несколько раз мелко перекрестилась.
Но мне было не до ее обид и амбиций: надо было взапуски нестись домой и устаканивать график телефонных дежурств. Газета выходит сегодня вече-
ром, значит, ночь нам предстоит бессонная.
* * *

В половину пятого утра телефон все еще безмолвствовал.
Анюта  спала,  свернувшись  калачиком,  на  угловом  кухонном  диване,  а  я  сонно  таращилась  в  окно.  Над  Москвой  занимался  неаппетитно  серый  про-
мозглый рассвет, в такие же мрачные тона было окрашено и мое настроение. «Может быть, газеты еще не успели поступить в продажу?» — с надеждой
думала я, а перед глазами оптимистичным маячком всплывал образ прехорошенькой заводчицы хомяков. Ведь она, по ее собственным словам, обогати-
лась на редких зверушках, почему же нашими хомами никто не интересуется?
На следующий день мы обе чувствовали себя невыспавшимися и разбитыми. Единственный обнадеживающий факт: разбудила нас нахальная трель
телефона. Я хрипло пробормотала в трубку: «Какого черта?», а в ответ срывающийся детский голос пролепетал, что это, мол, по объявлению. Сон как ру-
кой сняло.
— Да-да, это питомник! — обрадовалась я.
— Сколько стоит хомяк? — застенчиво поинтересовалось дитя.
— Сегодня у нас скидки, — затараторила я, — всего сто долларов!
— Ни фига себе, — присвистнул невидимый собеседник, — да на такие деньги я лучше куплю скейтборд!
В течение дня было еще несколько звонков. Нет смысла пересказывать каждый разговор, потому что заканчивались они все одинаково: потенциаль-
ные покупатели возмущались нашими ценами, а одна особо зловредная пенсионерка даже пообещала натравить на нас налоговиков.
— Что делать будем? — Анюта мрачнела с каждым часом.
— Еще не вечер, — я старалась говорить весело, однако былая уверенность из моего голоса исчезла.
Но и вечером, и на следующий день, и даже через неделю ситуация не изменилась. А потом начался вообще сущий кошмар…
…Знаете ли вы, что хомяки размножаются быстрее, чем у любительниц эпиляторов отрастают волосы на ногах?
Мы не успели осознать всю масштабность надвигающейся катастрофы, как она… произошла.
Нет, мы старались изо всех сил. Как только выяснилось, что вуалехвостые сумчатые хомяки — товар, мягко говоря, неходовой, мы тотчас же рассадили
их по отдельным емкостям, дабы остановить процесс неминуемого размножения.
Но хомяки, в отличие от нас, не ходят, взявшись за руки, по улицам, не обжимаются в кино и не дарят друг другу золотых побрякушек, прежде чем от-
правиться в постель. Для них физическая близость — процесс естественный, спонтанный и стремительный. Короче, к тому моменту как мы рассадили
хомок по отдельным банкам, пятеро из них оказались в интересном положении.
Ну а дальше… Не могли же мы отлучить лысых розовых малышей от родителей? Они выглядели такими беспомощными и зависимыми. И снова мы
не учли естественной закономерности: если некто растет на твоих глазах, то взросление становится незаметным. Очередной момент тоже оказался без-
дарно упущенным: уже новое поколение вуалехвостых хомяков грешило направо и налево со всеми вытекающими последствиями.
Мы уже давно отказались от идеи сделать на этих вуалехвостых сумчатых придурках деньги и даже пробовали безвозмездно предложить их ближай-
шему зоомагазину. Но администратор, стареющая девушка с презрительно поджатыми губами, процедила, что на каждое животное, поступающее в про-
дажу, должен быть выписан официальный паспорт.
И вот в один прекрасный день мы оказались перед фактом: у нас больше нет свободных банок, клеток, кастрюль и старых аквариумов для того, чтобы
обеспечить каждому сексуально озабоченному грызуну личную жилплощадь, тем самым воплотив в жизнь самый надежный способ контрацепции — ас-
кетическое воздержание. Тогда мы попробовали расселить их по половому признаку. Сказать наверняка, кто из них является кавалером, а кто — дамой,
не представлялось возможным, хотя Анюта поочередно брала хомок в руки и долго рассматривала их пухлые задики в поисках первичных половых при-
знаков. Я предположила, что хомяки-мужчины более напористы и агрессивны, зато у самок — умные глаза.
Надо ли говорить о том, что и эта версия оказалась ошибочной? С нашей легкой руки формировались все новые хомячьи семьи.
И вот однажды…
— Я так больше не могу, — обреченно сказала Анюта, — они же вытеснили нас из квартиры. Вся кухня занята клетками, а запах такой, что я не могу
выпить кофе, не зажав двумя пальцами нос.
— Может быть, все еще разрешится? — устало вздохнула я.
— Чудес не бывает. Эта заводчица нас здорово надула. Никакие они не модные животные. Никто не хочет их покупать, ни за пятьдесят, ни за пять дол-
ларов. Ты знаешь, сколько у нас на данный момент хомяков?
— Ну сколько?
— Сто сорок два!
— Ско-олько?! — присвистнула я.
— Вот именно. Остается только спустить их в унитаз.

— Ты шутишь?
— Или снять для них отдельную квартиру. Или сама предлагай выход, потому что ты это все и затеяла!
Не успела я возмущенно заметить, что Анюта и сама была непротив обогатиться, не прилагая никаких усилий, как зазвонил телефон.
— Да! — гаркнула Аня в трубку. — Что? Вы шутите?!
— Кто это? — прошептала я.
— Одна особь стоит сто долларов, для вас же все равно это слишком дорого, — продолжила она, не обращая на меня внимания, — как и для всех осталь-
ных… Что?… Хотите приехать? — она растерянно посмотрела на меня. — Что ж… Запишите адрес… Кстати, если возьмете нескольких, дадим огромную
скидку.
И еще — несовершеннолетние детеныши у нас идут вообще бесплатно.
Повесив трубку, она взглянула на меня потрясенно.
— Он сказал, что живет совсем рядом и будет через пять минут…
— Может быть, это маньяк или грабитель, прикидывающийся покупателем хомяков? — заволновалась я.
— Тебе было бы легче, если бы он сказал, что придет через полтора часа?… Странная ты, Маша, сначала сама заварила эту кашу, а теперь не хочешь
пальцем пошевелить, чтобы хоть что-то изменилось.
Поссориться мы не успели — раздался звонок в дверь. Таинственный покупатель прибыл даже раньше, чем через пять минут. Я схватила Анюту за ру-
ку, но она решительно вывернулась и направилась в прихожую.

АНЮТА
 
Высокий блондин, улыбавшийся с порога, вовсе не был похож на представителя криминального мира. На нем был уютный старенький свитер, на но-
гах — растоптанные тапочки.
Блондин  смотрел  на  меня  с  таким  любопытством,  что  я  вдруг  ощутила  некоторую  неловкость  за  невымытую  голову  и  растянутый  спортивный  ко-
стюм,  который  от  многочисленных  стирок  принял  свойский  пижамный  вид.  Нет,  не  замерло  мое  сердце,  и  дыхание  было  спокойным  и  равнодушным,
просто… Просто давно мужчины не смотрели на меня вот так. Я уже отвыкла от голодных заинтересованных взглядов, с тех пор как… впрочем, моя пе-
чальная  история  уже  была  рассказана  раз  сто  пятьдесят.  Я  забыла —  каково  это,  обмениваться  с  кем-то  многозначительными  кокетливыми  взглядами,
вступить  в  старую  как  мир  «игру  невербальных  коммуникаций»  (как  выражается  моя  подруга,  психолог  Алена).
— Я… это… — промямлила я.
— А я — Ростислав, — белозубо улыбнулся блондин. — Не знал, что у меня такие симпатичные соседки.
— Так вы… Тоже в этом доме живете? — выдавила я. — А мы думали, что вы за хомяками.
— Даже в этом самом подъезде, — подмигнул он, — просто мы, горожане, так редко обращаем друг на друга внимание… А пришел я действительно по
объявлению. Когда увидел адрес, подумал — надо же, вот совпадение.
— Значит, решили себе животное завести. Что ж, вуалехвостый сумчатый хомяк — отличный выбор.
— Дело в том, что у меня профессиональный интерес… Я хозяин небольшого зоомагазинчика, но никогда о такой породе не слышал. Если они действи-
тельно такие… милые, как написано в объявлении, то я мог бы взять несколько штук… На реализацию, так сказать.
С каждым его словом уголки моих губ все больше растягивались в стороны. Черт его знает, может быть, и правда была Машка. Может быть, у нее —
бизнес-предвидение, а я — рабыня общественного мнения и собственных замшелых убеждений. Может быть, благодаря ее свежей идее мы и правда смо-
жем хотя бы немножко подправить материальное положение и выбраться из засасывающей, как зловонное болото, долговой ямы.
Я усадила Ростислава на диван и, несмотря на его бурный протест, достала из шкафа единственную бутылку с алкогольным содержимым — притор-
ный кофейный ликер «Бейлиз».
— Итак, вас зовут… — улыбнулся он.
—  Анюта…  То  есть  Анна, —  в  любимом  плюшевом  кресле,  в  тускловатом  пятнышке  света,  милостиво  скрывавшем  большинство  недостатков,  я  чув-
ствовала  себя  куда  увереннее.
— И вы — профессиональная заводчица хомяков?
— Можно сказать и так. Хотя кем мне только не доводилось быть, — немного смущенно объяснила я; похвастаться мне было нечем. К сожалению, я не
из тех, кто несет свою профессию, как парадную медаль, и для повышения статуса хвастается ею всем окружающим.
— Да уж, в наше время никто не работает по специальности. Я вообще экономический окончил и даже учился за границей по гранту, — приосанился
блондин, — а сейчас вот торгую черепашками и морскими свинками. Жизнь такая.
В  этот  момент  из  кухни  торжественно  выплыла  Маша,  неся  на  вытянутых  руках  пятилитровую  банку,  в  которой  маялся  неутомимый  узник —  тол-
стенький  вуалехвостый  хомяк.  Стоя  на  задних  лапках,  он  отчаянно  пытался  вскарабкаться  на  скользкую  стену.
Ох, мне бы его оптимизм…
— Это он и есть? — немного удивленно уточнил Ростислав.
— Да, — гордо подтвердила Маша. — Вы пока у нас первый покупатель, поэтому забирайте самого жирненького.
— А ну-ка, иди сюда, — Ростислав ловко выудил грызуна из банки, не обращая внимания на Настино визгливое предупреждение: «Осторожно! Может
тяпнуть, он же нервничает».
На широкой ладони нашего гостя хомяк чувствовал себя как дома. Он и не пытался вырваться или, изогнувшись, вцепиться в один из удерживающих
его пальцев.
— Надо же, он вас сразу полюбил, — восхитилась я.
— Наверное, от меня пахнет его сородичами, — обезоруживающе улыбнулся блондин, и я подумала о том, что мужчина, который так трепетно отно-
сится к животным, — это еще более трогательно, чем мужчина, который обожает возиться с маленькими детьми. — Девушки, а вы уверены, что это и в
самом деле вуалехвостый сумчатый хомяк?
— Абсолютно, — улыбнулась Маша. — Можете не сомневаться, мы в питомнике брали, а эти родились уже у нас.
— Но откуда вы узнали об этом питомнике? — не отставал Ростислав.
Заподозрив, что здесь попахивает конкуренцией и профессиональным любопытством, я решила сохранить конфиденциальность и туманно объясни-

ла:
— Мы нашли его по Интернету. Но не переживайте, у нас цены даже ниже, чем у них.
— Да не в этом дело, — нахмурился он, — просто… Как бы вам помягче сказать… — он с некоторой жалостью посмотрел на хомяка, — просто такой по-
роды, как вуалехвостый сумчатый хомяк, не существует.
— Что? — хором воскликнули мы.
— Так не хочется вас разочаровывать… Но это правда, — кивнул он.
— Вы шутите! — занервничала Маша. — Что это значит? Если не хотите покупать хомку, так и скажите. Если у вас нет денег, то зачем обвинять наш
питомник в некомпетентности?
Я взглянула на нее укоризненно и за спиной у Ростислава показала кулак.
Ростислав вернул хомяка в банку и насмешливо посмотрел на Машу.
— А вы считаете себя компетентной? Может быть, закончили биофак или что-то вроде того?
— Да как вы…
— Девушки, я вовсе не хотел с вами ссориться, — вздохнул он, поднимаясь с дивана, — я правду говорю. Откройте любую энциклопедию, проконсуль-
тируйтесь с любым специалистом. Вас обманули.
Машка бессильно опустилась на диван. Банка чуть не выскользнула у нее из рук — я едва успела подхватить хрупкое хомкино жилище и водрузить
его на журнальный столик.
— Не расстраивайтесь так… Подумаешь. Не удастся его продать, вы же можете оставить его себе. Он такой милый! Вы же купили не сто штук, чтобы
так убиваться, — говорил Ростислав, глядя на наши вытянувшиеся лица.
Маша безвольно махнула рукой в строну кухни.
— Посмотрите, что там. А потом уже утешайте.
Он неуверенно двинулся в кухню, я последовала за ним — не то чтобы не хотелось оставлять незнакомца наедине с нашим кухонным интимом, нет,
скорее это было мазохистское желание увидеть, как вытянется его лицо.
Все  поверхности —  широкий  подоконник,  стол,  стиральная  машинка,  пол,  подвесные  шкафы —  были  заняты  клетками,  клетушками,  аквариумами,
трехлитровыми банками, в которых находились хомячьи семьи. Молодожены с хитрыми глазками-бусинками, молодые родители с выводком розового
безволосого потомства, целые кланы с родителями, детьми и намечающимися внуками…
—  Вы  правы, —  развела  руками  я, —  мы  купили  не  сто  штук.  Сейчас  у  нас…  подождите…  сто  пятьдесят  восемь  взрослых  особей  плюс  подрастающее
потомство.  Или  я  что-то  перепутала,  и  сто  пятьдесят  восемь  было  на  прошлой  неделе.
Он посмотрел на меня так, словно я сообщила, что на завтрак обычно употребляю свежую кровь мадагаскарской жабы.
— Наверное, придется собрать их всех в большой ящик и вынести на помойку, — вздохнула Маша.
Ростислав посмотрел на нее с еще большим ужасом:
— Разве они виноваты в том, что вы их тут расплодили? — резонно возразил он. — Нет уж, девушки, такого я вам совершить не позволю!
— А что вы предлагаете? — насмешливо спросила Маша.
— Для начала надо рассадить их всех по отдельности. У каждого хомяка должна быть своя клетка, чтобы они перестали размножаться. А потом… Буде-
те привозить их ко мне в магазин, небольшими партиями. Я объявлю специальную скидку на хомяков, а вы расклеите по ближайшим школам реклам-
ные объявления. Уверен, потихонечку хомки уйдут. Все же это самые популярные домашние животные для малышей.
 
Вот так закончилась наша бесславная авантюра с быстрым обогащением. Я могла бы поставить точку прямо здесь, но, пожалуй, не удержусь от подве-
дения итогов. Итак, во-первых, спустя полтора месяца в зоомагазине Ростислава и правда не осталось ни одного хомяка. Торговля шла бойко — ведь за
каждую особь мы просили всего рубль пятьдесят. Во-вторых, где-то на пятьдесят третьем хомяке Ростислав не выдержал и назначил мне свидание. Ну а в-
третьих, мы обе обрели постоянную работу — глядя на то, как бойко мы торгуем грызунами, нам предложили места продавщиц. Конечно, ничего гламур-
ного, престижного и вызывающего всеобщую зависть в работе этой не было, зато…

Document Outline

  •  MASHA
  •  ANECHKA
  •  MASHA
  •  ANYUTA



Похожие:

Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconЕще один учебник по бизнесу?
...
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconРоберт Кийосаки Если хочешь быть богатым и счастливым не ходи в школу?
«Прочтя книгу, все что я увидел и прочувствовал в своей рабочей жизни, откликнулось – наконец то! Роберт дал мне надежду и пробудил...
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconС чего начинается марке-тинг в компании? С по-становки задач и плани-рования. Но составление годового или полугодового плана лишь начальная часть работы. Затем все, что
Тогда я училась в аспирантуре, надо было зарабатывать. При этом я понимала, что не хочу
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconУ ресторатора Марии Ревзиной тепло на душе от наличия поручителя
По образованию Мария Ревзи- возможно все. И хотя я в шоу не выигра- рот. Знакомые порекомендовали Марии об- на заметку
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconНиколай Козлов. Истинная правда, или учебник для психолога по жизни
Знаете, когда мне тяжело из-за общения с людьми, то я читаю или Библию, или Вашу книгу
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconДжо карбо
Ты на верном пути, чтобы иметь все, что этот мир может дать. Заметь, я сказал "все, а не "кое-что. Существенная разница
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconСегодня в России отсутствует основа для таких коммуникаций – внятная, однозначная, полная терминология
Уважаемые коллеги! Вашему вниманию предлагается первое приближение такой терминологии. Естественно, что она, по возможности, копирует...
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconКак вырабатывть уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично дейл карнеги
Я хочу научиться располагать свои мысли в логическом порядке, ясно и убедительно высказываться перед группой или аудиторией в деловой...
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconХочу похудеть!!! Как идея бизнеса
Какой путь вы выберете? Будете ли вы покупать бизнес, купите франшизу или откроете
Рассказ входит в книгу Марии Царевой \"Ненавижу? Хочу! Или кое-что о мачо\" iconЧто такое экономика?
Рассказ учителя, мозго- вой штурм, беседа, мини лекция, групповая работа, выполнение задании
Разместите кнопку на своём сайте:
Бизнес-планы


База данных защищена авторским правом ©bus.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Бизнес-планы
Главная страница